– Я–я –хорошо, –улыбаясь, сказала Керстин, улыбаясь. Русские для немцев были совсем непонятными людьми –сродни гуманоидам. Они не вписывались ни в одну схему их укладистого арийского менталитета. Они могли жить в идеально чистых квартирах, и совсем не обращали внимания на грязные улицы, и окружающую атмосферу. Не секрет, что в некоторых городах Германии, где располагались гарнизоны советской армии, немцы называли такие улицы «Руссишшвайнштрассе», что означало – «Улица русских свиней». Нет–русские в ГДР, не были «свиньями» в прямом смысле этого слова. Просто русские в домах или гарнизонах постоянно менялись. А при таком подходе к делу, найти ответственного за порядок, вокруг ДОСов было больше чем проблематично. Жизнь в военных городках проходила стремительно. Одни офицеры, и их семьи сменяли других, поэтому те, кто прибыл на замену, не спешили заботиться и вкладывать собственные деньги в казенное жилье. Каждый знал, что через год – два в этой квартире будут жить совсем чужие люди, поэтому только редкий косметический ремонт, решал проблемы уюта и чистоты. Если бы не любопытство и симпатии, навеянные первыми чувствами, ни Керстин, ни Эрика вряд ли бы согласились на это свидание. Но сегодня случай был особый, немки по неизвестной причине и логике их жизненного пути, просто влюбились, а тайна о несметных сокровищах, о которых им рассказал дед, еще больше подогрела в них интерес к русским и их культуре. Подобные отношения для немцев были естественны. Девушки уже с пятнадцати –шестнадцать лет старались познать таинство сексуальной жизни, и охотно шли на контакт с парнями, будь то русский, немец или залетный поляк. С одной стороны русские вызывали у них какое–то подозрение своим вычурным великодушием, с другой стороны, их доброта и душевность рвали перед фроляйнми все известные стереотипы, которые были навеяны национальным воспитанием. То, что немцы не могли себе допустить, русские делали – даже не задумываясь о последствиях. Так же и с другой стороны, что делали свободно немцы, для русских было чем –то запрещенным, находящимся за гранью морали. Для немцев, переодевание на пляже в летний зной вне кабинок, было естественным занятием, как и загорание без купальников на нудистских пляжах. Ни кто из «аборигенов» не обращал на подобные вольности никакого внимания. Только русские могли реагировать на такое поведение дружным эмоциональным хором, который вгонял в смущение не обнаженных немок, а скорее школьных подружек. Именно за эту сексуальную раскованность русские очень любили любвеобильных немецких девушек, для которых интимные отношения были не следствием любви, а наоборот – банальной игрой в эту самую любовь. Виталий открыв бутылку абрикосового бренди, разлил напиток по рюмкам и, спросил:
– Ну что майне либе мэдхен, пьем за любовь или здоровье? –За здоровье, –ответил Русаков, поднимая рюмку.
– Будет здоровье, будет и любовь.
– Что они говорят, –спросила Эрика кузину, ничего не понимая в русской речи.
– Предлагают пить бренди, –ответила Керстин. –За любовь, или за здоровье.
– Я, я, я буду пить за любовь!?
– Давай – давай будем пить за любовь, –ответила фроляйн.
– И за здоровье тоже….
Разлитый по рюмкам чуждый русскому духу напиток, нежно благоухал ароматом абрикосов, и как бы говорил –«выпей меня». Его коварство нельзя было недооценивать, тем более в сочетании с советским шампанским. Это была та убойная смесь, которая одномоментно сносила любую светлую голову, превращая её в «мешок мякины».
До 1989 года оставались считанные минуты. Тогда еще ни кто из русских и немцев не знал, какие перемены наступят в этом году. Ветру лихолетья предстояло закружить в дикой пляске то, мироустройство, которое создавалось в Европе в послевоенный период, и героям этой повести придется уже скоро испить до капли, эту горькую чашу любви, предательства, и разочарования, которые уже скоро встанут на их пути.
– Ну что фроляйн –цум воль, –сказал Виталий, и обняв Эрику за талию, нежно поцеловал в щечку. Немка, не противилась, а наоборот прижалась к парню. Она была ласкова – словно кошка, тем самым старалась найти в его могучем славянском образе уютное местечко для своей души и тела. Чокнувшись, ребята выпили. Приятный на вкус алкоголь, скользнул теплой волной и улетел туда, где уже плескались остатки шампанского и бутерброды с икрой. До наступления эффекта оставались считанные минуты.
– Камараден бите ахтунг –айнц, цвай, драй, –сказал Русаков, и подобно факиру вывалил на диван из своей сумки: ракетницы и взрывпакеты.
– Ком ауф дер штрассе геин. Идем все на улицу, запускать ракеты и встречать, глюклих ное яр!