– Гутен морген, –сказал Виталий. –Вы давно нас ждете? –Здравствуйте, –сказала Керстин, и обняв Александра, тут же поцеловала его в засос, словно это был последний в её жизни поцелуй. Эрика не отставая от кузины, бросилась на шею Демидова, и так же как Керстин, впилась ему в губы. Дружба и любовь с немками была специфической. Воспитанные в духе христианских традиций парни, неожиданно для себя столкнулись с необузданной сексуальной экспансией, которая трактовалась в школах ГДР, как одно из достижений немецкой цивилизации в области свободной любви.
– Э –э майне либе медхен! Майне шея капут махен –ферштеин зи, –сказал Виталий с долей сарказма.
– Я –я натюрлих, –говорила Эрика, и продолжая лобызать Демидова, словно скучала сто лет. Двухэтажный дизель поезд, в точное время подошел к станции. Немецкие поезда были на удивление пунктуальные, что по ним можно было сверять часы. Немцы ожидавшие его на перроне, не суетясь вошли в вагоны, занимая удобные для них свободные места.
– Нам, нам нужен вагон для курящих, –сказала Керстин.
– Там нарисован сигарет, сказала девушка. Она схватив парня за руку потянула Сашку в сторону соседнего вагона.
– А, что в ваших поездах можно курить, –спросил удивленно Русаков.
– Да можно, но только в одном вагоне, –сказала Керстин, указывая на нарисованную возле дверей сигарету.
– Это специальный вагон. для тех кто любит курить и наслаждаться поездкой.
– Во как, –ответил Виталий, галантно придерживая Эрику. Усевшись на втором этаже, романтическая компания первым делом, словно сговорившись, дружно закурили, изображая из себя взрослых. Действительно, вагон и в самом деле был прокурен до желтизны. Табачным дымом здесь пахло все: начиная от стен и кончая кожзаменителем на пассажирских сиденьях. Виталий, звякнув посудой, достал из сумки четыре бутылки пива, и ловко вскрыв пробки, раздал их друзьям. Довольно скоро, поезд миновав несколько станций, прибыл на станцию Щёнефельд.
Щёнефельд -это был пригород Берлина и аэропорт. Это как бы была узловая станция, где их уже ждала пересадка на берлинскую электричку, которая стояла на соседнем пути. Обнявшись, парни проскочили мимо «недремлющего ока».
Кгбешники натренированным глазом, целыми днями выуживали из толпы граждан СССР, которые старались всеми правдами и неправдами проникнуть на территорию столицы ГДР. Соседство с Западным Берлином было очень выгодным. Власти восточной Германии старались держать здесь образцовый порядок не только на улицах, но и в магазинах, которые в отличии от гарнизонных, просто ломились от первоклассного импортного товара. Купить здесь можно было все – были бы деньги. Берлин в те времена был одним из красивейших городов Германии. Это была сказка построенная веками и на века. Берлин был местом откуда когда–то началась война и где она спустя несколько лет закончилась нашей победой.
– Ну, ни хрена себе, –сказал Русаков, с восторгом осматривая своды крытого вокзала на Александрплац.
– Что колхозник, впервые в столицу попал, –спросил Демидов, увидев как Русаков раскрыв рот, рассматривает стеклянные своды вокзала.
– Дурак ты – в кино….
– Что в кино, –переспросил Виталий.
– В кино попал! Щит и меч вспомни, там Генрих Шварцкопф и Иоганн Вайс приезжают в Берлин, и начинают новую жизнь в самом логове врага.
– Что ты хочешь сказать, что ты, считаешь себя Генрихом Шварцкопфом, –спросил Виталий с долей сарказма.
– Нет –я считаю себя Иоганном Вайсом, –ответил Русаков.
– О чем говорят эти русские, –спросила Эрика, кузину. –О каком–то русском фильме. Вероятно что–то про войну и про русских разведчиков, которые спутали карты нашему фюреру.
– Фу, как это скучно, –сказала Эрика.
– Лучше бы они говорили про любовь. Любовь победит любую войну.
Берлинский вокзал, выглядел, как огромный стеклянный парник, с высокими железными сводами и напоминающий по конструкции, киевский вокзал в Москве. Отличался он лишь тем, что вокруг висели многочисленные вывески на немецком языке, да ароматом натурального кофе, который странным образом заполнял все пространство, и исходил из многочисленных кофейных заведений, которые оккупировали поляки спекулянты. Александрплац…. Александрплац был самым сердцем Берлина. Самая его центральная часть, где не было известных мощеных берлинских улиц –здесь чувствовался европейских размах залитый в мрамор и полированный бетон и зеркальное стекло. Огромная башня телевизионной антенны с хрустальным куполом, торчала как штырь в географическом центре Берлина, и напоминала шарообразное горло бутылки из–под водки «Лунникофф». Она была младшим братом Останкинской телебашни в Москве, и поражала своей высотой и монументальным великолепием. В каждом здании, в каждом бульваре Берлина чувствовалось авторитетное влияние СССР, который делился с восточными немцами отработанными проектами социалистического реализма.