— Понимаешь, мой брат и его друзья… они… они не такие, как я. Глупые, легкомысленные и заносчивые. Любят ходить толпами, как стадо баранов, и громко ржать над плоскими шутками. А я люблю тишину, природу, люблю читать или просто размышлять о чем-то. Они не понимают меня. Разве можно рассказать им о своих мыслях, чувствах и переживаниях? Они не поймут, не захотят понимать, а превратят все в глупую хохму и начнут издеваться. С ними нельзя поговорить о чем-то серьезном и важном, они ведь только и могут, что смеяться. Поэтому даже в толпе сверстников я чувствую себя одиноким.
Когда я закончил эту гневную тираду, девушка взглянула мне прямо в глаза, и взгляд её был полон сочувствия и понимания. Было ясно, что с ней можно разговаривать на серьезные темы — она не станет смеяться.
Тем временем парк, окружающий центр Асгарда, кончился. Мы перелезли через ограду и очутились в диком, непроходимом лесу.
Идти было трудно. Я постоянно спотыкался о коряги и камни, мои ноги то и дело проваливались в ямы, заполненные затхлой водой, а еловые ветви жестоко царапали лицо. А вот моя спутница, к моему изумлению, шла абсолютно спокойно, словно шагала не по пересеченной местности, а по главной дороге Асгарда. Она постоянно меня обгоняла, и время от времени ей приходилось останавливаться и ждать.
— Давай быстрее! Мы должны скрыться от погони! — торопила она меня тревожным полушепотом.
— Да какая может быть погоня в таких дебрях? — проворчал я, выбираясь из очередной ямы.
— Разве это дебри? — удивилась девушка, но, немного подумав, добавила: — Для тебя, возможно, но не для тех, кто за мной гонится.
— А кто хоть гонится-то? — наконец отважился спросить я.
— Догонят — узнаешь, кто, — резко отозвалась девушка. — Но лучше, чтобы ты никогда не узнал. Прибавим шагу.
Я хотел сказать, что и так иду в полную силу, но позориться перед девушкой не хотелось и пришлось хотя бы попытаться идти еще быстрее.
Где-то через час дорога пошла вверх, и на ней стали попадаться крупные валуны, поросшие мхом и лишайником. Лес поредел, и еще минут через десять мы вышли к подножию горы.
Подниматься приходилось очень осторожно: камни шатались, и можно было запросто подвернуть ногу. А девушка, к моей великой досаде, ласточкой взлетела наверх, ни разу не споткнувшись и не оступившись. Правда, увидев, что я сильно отстал, она с той же легкостью спустилась и помогла мне залезть. Мне было очень стыдно, что я хожу по горам медленнее, чем какая-то пятнадцатилетняя девчонка.
Наконец мы оказались в пещере. Неподалеку от неё шумел буйный водопад, приглушая все остальные звуки. А из самой пещеры открывался прекрасный вид на лес и на город.
— Это укрытие не разглядеть снизу, здесь тебя не найдут, — сообщил я девушке, понимая, что ей сейчас, должно быть, очень страшно.
Та коротко кивнула.
— Я к себе пойду, хорошо? А то уже поздно, все проснулись, и если они меня потеряют, мне не избежать скандала или даже наказания. Они ведь не знают, что я здесь.
Под словом «они» я подразумевал Фриггу и Одина.
— А ты придешь завтра? — незнакомка старалась говорить равнодушно, но я все равно почувствовал, что это для нее очень важно.
— Обязательно. Надо же будет тебе еды принести.
— Я буду ждать, — произнесла девушка и села на каменный пол пещеры, скрестив ноги. — Только не смей никому говорить обо мне, понял?
— И в мыслях не было, — честно признался я и начал потихоньку спускаться с горы.
***
Я и не заметил, как дошел до дома, потому что всю дорогу думал об этой странной незнакомке, с которой так неожиданно повстречался. Она была не похожа на Тора и его друзей, она была похожа…на меня. Такая же одинокая, вынужденная скрываться. Интересно, кто она? И кто её преследует? Я же ничего о ней не знал, даже имени…
Когда я возвратился во дворец и направился к своим покоям, то почти сразу же наткнулся на брата — восемнадцатилетнего Тора, который тренировался с мечом. В те времена Мьельнир все еще принадлежал Одину.
— Ты сегодня какой-то странный, — задумчиво проговорил Тор, поглядев мне в глаза.
— Странный, разве? — я старался говорить легко и беззаботно, но, видимо, не получилось.
— Ага, — подтвердил Тор. — Даже еще более странный, чем обычно.
Я пожал плечами и пошел своей дорогой. На душе сделалось еще тревожней. Я же должен был во что бы то ни стало сохранить все в тайне, но если даже мой недалекий брат заметил, что со мной что-то не так, то что я скажу матери, которая иногда понимает меня лучше, чем я сам понимаю себя?
Оказавшись в покоях, я решил заняться, наконец, магией (ведь утром было не до того), но вскоре понял, что не могу сосредоточиться на заклинаниях. Мысли о незнакомке никак не выходили из головы, и в конце концов у меня появилась идея сделать для нее подарок.
Я взял слиток серебра и при помощи магии смастерил из него маленькую фигурку скорпиона. Конечно, правильнее было бы создать какой-нибудь цветок или бабочку, девушка все-таки, но мне почему-то захотелось сделать именно скорпиона.
