Теперь перед Калачовым стояли не замученные голодом и пытками люди, а сильная, боеспособная группа, готовая сразиться с врагом.
— Товарищи! — начал Калачов. — Дорогие товарищи!.. — Голос его задрожал, на глазах блеснули слезы, но он сдержал себя. — Мы — советские люди. Мы были на краю гибели, но вырвались, и теперь мы на свободе. Поклянемся же, что, не жалея сил и самой жизни, будем бороться против наших заклятых врагов — фашистских варваров, за свободу всех порабощенных народов!..
— Клянемся!
— Поклянемся матери Родине, что мы, ее сыны, заброшенные далеко от нее, останемся верны ей до своего последнего дыхания!
— Клянемся!
— Поклянемся товарищу Сталину, что мы готовы к бою, готовы выполнять его задания!
— Клянемся!
— Поклянемся народу польскому, на земле которого мы находимся и который встретил нас так хорошо, проявил заботу и настоящую братскую любовь, — поклянемся, товарищи, что будем бороться за счастье и свободу трудового польского народа!
— Клянемся!
Юзя вытирала слезы белым фартуком. Стась стоял возле нее, как зачарованный, а старый Януш растроганно говорил дочери:
— Вот, дочка, какие они, эти русские!.. Настоящие люди!
Василек во второй раз за свою боевую жизнь клялся в верности Родине. И ему казалось, что снова перед ним торжественные лица друзей в Соколином бору…
Калачов продолжал:
— Предлагаю оформить наш партизанский отряд и дать ему название: «За свободу народов».
— Правильно!
— Утверждаем!
— Да здравствует наш отряд!
— И еще предлагаю выбрать командира отряда.
— Калачова!
— Ка-ла-чо-ва!
Строй нарушился, партизаны подхватили своего командира и стали качать его…
Обо всем этом вспоминал Василек, стоя на посту.
Теперь ночь была совсем не страшна для него, так как он знал, что они не безоружны, что есть у них чудесный командир Федор Иванович, которого он полюбил так, как любил Ивана Павловича.
«Эх, если б встретиться с Иваном Павловичем… если б встретились два таких командира!.. А как удивились бы Мишка с Тимкой!.. А мать?.. Бедная, она теперь, наверное, глаза выплакала. А может быть…»
И перед ним снова возникла толстая фигура желтоглазого Лукана в черной одежде полицая.
«Пускай только… Все равно найду, собаку, на краю света найду и покараю!..»
Он чувствовал в себе достаточно сил для этого.
Хоть Василек и побывал в тюрьме, он за эту зиму заметно вырос и возмужал. Ему недавно исполнилось шестнадцать лет.
Василек погрузился в свои мысли, но продолжал следить за лесом. Вдруг ему показалось, что кто-то идет между деревьями. Присмотревшись внимательнее, он увидел, что по снегу осторожно пробираются две человеческие фигуры. Василек быстро вбежал во двор и постучал в окно. Через мгновение вышел Калачов.
За Калачовым появился, покашливая, старый Януш:
— Это Кастусь.
Партизаны уже знали, что сын Януша, Кастусь, — разведчик в польском партизанском отряде и вскоре должен побывать у отца. Его-то они с нетерпением ждали уже два дня.
Когда они вышли во двор, два лыжника остановились шагах в трехстах от них, на ярко освещенной поляне. Затем лыжники повернули к лесу.
Януш окликнул:
— Кастусь, ты?
— Я, отец.
— Иди смело.
— А кто там с тобою?
— Это добрые люди, сынок.
Один из лыжников подошел к ним, другой остался за дубом.
«Молодцы ребята! — подумал Калачов. — Осторожно действуют».
Некоторое время спустя разведчики польского партизанского отряда вели в теплой сторожке задушевный разговор с людьми Калачова. Сдерживая дыхание, слушали калачовцы рассказ Кастуся о событиях на фронте. Польские партизаны ежедневно принимали радиопередачи…
На другой день Калачов и его люди прибыли в расположение польского партизанского отряда имени Адама Мицкевича. Здесь их встретили, как братьев.
С помощью польских партизан отряд Калачова стал на лыжи, вооружился. Кастусь преподнес русским радиоприемник.
Калачов решил начать рейд. Отряд его должен пройти из Польши через всю Украину к самому фронту. К Калачову присоединилось еще человек сорок, бежавших из гитлеровских лагерей смерти.
Тепло прощались советские партизаны с польскими:
— До свиданья!
— До счастливой встречи в день победы!
— Смерть фашизму, свободу народам!
— Желаем боевой удачи!
Отряд пустился в дорогу. Сам Калачов еще долго шел позади, разговаривая с командиром польского отряда и с Кастусем. Попрощавшись с ними, он вышел вперед и повел свой отряд на восток. Чтобы заехать в лесную сторожку старого Януша, они отклонились на несколько километров вправо, еще раз попрощались с семьей лесника и поблагодарили его за братскую помощь.
— До свиданья! — просто сказал старый Януш, а Юзя и Стась проводили их со слезами на глазах.
Отряд продолжал свой путь.
Утро подкралось незаметно. Морозный туман расходился медленно. Все вокруг стало серым. Постепенно вырисовывались придорожные вербы над переездом. Вдали в утренней мгле виднелись домики и стройные тополя у разъезда.
