Удивительно, насколько меняется всё в жизни, само отношение ко всем окружающим, к самому миру, когда в этом мире находится кто-то один, которым заняты теперь все мысли. Заняты всё время, что бы ты ни делал! Ты ешь, пьёшь, шьёшь рубашку Висмунду, разговариваешь с матерью, смотришь в огонь, раздеваешься, засыпаешь, а мысли – все-все! – думают только о нём… И этого никто не знает, это её маленькая тайна. Знать её может только один человек на всей этой земле, во всём мире людей.
О, Фрейя!
Ингигерда вздохнула с улыбкой. Старая Бюрн, убирая шкуры на постелях в женской половине дома, покосилась на неё, но ни о чём не спросила.
– Молодой господин сильно сердит сегодня… – сообщила между делом.
– Хоган? – Ингигерда неторопливо одевалась, для неё новый день только начинался.
– Он-он… – Бюрн сокрушённо покачала головой. – Ой, сердит… ругает всех.
– Что-то случилось? – Ингигерда умылась холодной водой из бронзового тазика, теперь возилась с волосами, собирая их деревянным гребнем.
– Этот Арн…
Ингигерда замерла, вмиг сменившись в лице.
– Что случилось, Бюрн? Что с Арном?
– Он сбежал сегодня ночью.
– Что?! – Она аж села на постель, уставилась в сторону, мимо старой рабыни. – Сбежал? Как – сбежал? – Глянула в лицо Бюрн. – Как?
– Его нигде не могут найти. Ни его самого, ни его собаки. Как в воду канули… Всё обыскали, никаких следов… Наверное, он перелез через стену… А сейчас вот только что маленький господин нашёл в старом подвале собаку… Он закрыл её, а сам ушёл… Он же не мог перетащить её через частокол… А мы-то подумали поначалу, что он, как тролль, растворился в воздухе…
Ингигерда долго молчала, всё обдумывая.
Ушёл. Он ушёл. Ещё вчера они разговаривали с ним, он был так близко, он держал её за руку.
Невольно дрогнула пальцами левой ладони.
Почему? Почему он ушёл? Как он мог уйти от неё? Взять и уйти? Это как-то неправильно! Это же предательство!
Она поджала губы обиженно и сердито. Он и словом не обмолвился! И даже не попрощался! Он просто ушёл!
– Господин Хоган собирается ехать искать его.
Ингигерда дёрнулась от звука голоса старой Бюрн и вскочила.
– Он убьёт его! – Она схватилась за голову.
Как она могла так думать о нём? У него же родные в опасности. Он же сказал ей об этом вчера! А Хоган… Хоган теперь убьёт его… Догонит и убьёт.
– О, Фрейя! – Она собиралась броситься прямо в том, в чём была, метнулась остановить брата, но Бюрн, сохраняющая рассудок, перехватила её:
– Нельзя, госпожа! Нельзя так…
Она помогла надевать верхнее платье, тёплую юбку, жилет, подала все обереги и амулеты, что-то шептала о непристойности и мужских глазах в гриднице. Но Ингигерда плохо слушала её, торопясь с одеждой.
Хогана она застала ещё в гриднице, он собирал оружие, затягивал на себе пояс и перевязь. Раб держал в руках тяжёлый походный плащ, в котором Хоган обычно возвращался из военных походов в море.
– Хоган! – Ингигерда бросилась к брату. – Хоган, пожалуйста, прошу тебя… Не убивай его… Хоган…
– Не мешай мне, сестра! – процедил тот сквозь зубы очень твёрдо.
– Пожалуйста… Отец не разрешал трогать его…
– Я – не отец!
– Ну, Хоган… – Она заглядывала ему в лицо с мольбой блестящими от слёз глазами. – Хоган…
– Не позорь себя перед рабами, – ответил Хоган сухо, даже не взглянув в её лицо. – Было бы, за кого просить…
– Ну, пожалуйста…
Хоган громко усмехнулся на это и рывком вырвал плащ из рук раба, приказал ему строго:
– Когда поеду, выпустишь его собаку, она сама его найдёт. – Набросил плащ на плечи, собирая застёжку на груди. – Проверим, какой он везучий…
– Хоган… – прошептала Ингигерда, кусая себя за пальцы, но только мельком глянул ей в лицо и прошёл мимо.
Вернулись они только на четвёртый день, и каждый этот день был наполнен мукой для Ингигерды. Она ждала и боялась их возвращения, ждала, что снова увидит того, кто заставил её сердце биться по-другому, и боялась увидеть Хогана одного. Это могло значить лишь то, что он нашёл и убил Арна…
Но они вернулись вместе. Хоган привёл его почти невменяемого, избитого, уставшего и связанного.
Ингигерда встречала их нахмуренным взглядом синих глаз, стояла на пороге дома и боялась отвести взгляд.
Живой! О, красавица Фрейя!
Скальди ткнулась мокрым носом в пальцы правой ладони, и Ингигерда вздрогнула от неожиданности, дёрнулась: она даже не заметила, как овчарка подошла к ней. Вот уж кто действительно был рад возвращению!
Ингигерда медленно пошла к конюшне, туда, куда Хоган уволок Арна; рабы крутились возле лошади, и к ним пристала Скальди. Дочь хёвдинга зашла и встала на пороге, заглядывая вглубь. Со света плохо было видно, но зато она слышала голос Хогана:
– Вот здесь и будь пока… Тролль… – Глухой удар, тонущий в чём-то мягком. Ингигерда нахмурилась – он бил его. – Я подумаю, что с тобой сделать… И ты подумаешь… – Опять удар.
