Тайна старого морга полностью

– А вы хороши в своем деле, да, инспектор? – И, когда Аллейн не ответил, она заговорила: – Люк… доктор Хьюз влюблен в Сару. Я это знаю, он это знает, и она это знает. Но в последнее время он ведет себя с ней очень странно. Отговаривается тем, что у него нет денег, чтобы сделать предложение как положено, купить ей кольцо, обеспечить совместное будущее – в общем, все то, чего хочет любая молодая женщина, будущее, о котором мечтает каждая.

– Девушки действительно мечтают о чем-то подобном?

Розамунда нахмурилась:

– Некоторые – да. Все должно быть как надо, иначе они просто не согласятся, верно? Но денежные проблемы – это просто отговорка. Поэтому, хотя он на них напирал, я никогда не поверю, что он опустился до кражи заработной платы.

– Вы знаете, что его беспокоит? – спросил Аллейн, прекрасно осведомленный о правде.

– Страх, инспектор. Дело всегда в страхе, не так ли? Страх жить трусом, страх трусом прослыть, страх испытать боль, страх причинить боль. Он побывал на ужасной войне, и это теперь с ним до конца дней.

– Откуда вы все это знаете?

Розамунда вновь стала изучать свои руки, прилагая заметные усилия, чтобы те не дрожали. Когда она подняла глаза на Аллейна, то наконец раскрылась полностью. Инспектору она сразу показалась совсем юной и очень обиженной.

– Наш славный доктор кричит во сне, инспектор. А когда просыпается, то дрожит от ужаса.

На этом Аллейн решил прекратить допрос, чтобы не смущать молодую женщину больше необходимого. И хотя Розамунда легко выдерживала любое количество скользких намеков от юных санитарок и даже от некоторых солдат, почему-то инспектору стало ясно: открыться ему для нее было чрезвычайно болезненно. Ее мужество скорее восхищало, и он прямо ей об этом сказал:

– Знаете, Розамунда, мне бы очень хотелось, чтобы все ваше поколение было таким же открытым и простым, как вы. Вы великолепный пример. Я уверен, что всех вас это только украсило бы.

Розамунда искренне рассмеялась:

– Разве ваше поколение так поступало? Разве не каждый новый выводок молодых людей старается казаться взрослее, мудрее, циничнее, чем предыдущий?

– Знаете, я думаю, вы правы, пусть даже мир сейчас в таком плачевном состоянии.

– Возможно, именно поэтому?

– Возможно. Вы умная девочка.

– Скажете тоже. Умная бы не прошляпила сто фунтов и не страдала от разбитого сердца. – Она печально усмехнулась, встряхнула светлыми локонами и убедилась, что они красиво рассыпались по плечам. – Мы закончили?

– Да. Я провожу вас обратно.

– Чтобы я, в случае чего, не сбежала со спрятанными деньгами?

– Совершенно верно.

Сопровождая на допрос Сандерса, Брейлинга и Поусетта, инспектор шагал впереди, размышляя о нервной обстановке в транспортном отделе, о том, как каждый из подозреваемых принял виноватый вид, когда он толкнул дверь, и о том, как сильно ему не хотелось вновь запирать ее на замок.

Сандерс пробормотал товарищам, бредущим шеренгой:

– Вот и явился наш аристократ-помми, разыгрывающий из себя большую шишку.

– Заткнись, Морис! – прошипел Поусетт. – Мы должны вести себя правильно, иначе все окажемся в «обезьяннике».

– Мы так и поступаем, – кивнул Брейлинг. – Я хочу уехать на эти выходные, отвезти мою Нейру к родственникам. Я собираюсь рассказать правду и покончить с этим. Мы не сделали ничего плохого.

– Ты не сделал, Кат, – заметил Сандерс.

– И ты, и я тоже, – хрипло прошептал Поусетт. – Ясно?

– Ладно, успокойся, – согласился Сандерс, – только давай полегче со всем вот этим: «Правду, только правду и ничего, кроме правды», – хорошо, Кат? Говори про себя то, что считаешь нужным, но не вмешивай в это меня и Боба.

Аллейн остановился и обернулся, наблюдая, как солдаты медленно поднимаются по ступенькам и входят в регистратуру. Он отметил острый взгляд маори, которым тот пронзил Сандерса, мрачный вид Поусетта, нервно покусывающего нижнюю губу, хмурый взгляд самого Сандерса. Секунду инспектор гадал, кто расколется первым. Его удивило, что именно рядовой Поусетт сдал всех – достаточно оказалось легкого давления, когда Аллейн вслух задумался, не следует ли пригласить сержанта Бикса присутствовать при допросе.

– Да бесполезно, Морис! – воскликнул Поусетт, взглянув на Сандерса. – Нам придется ему сказать. Я не могу допустить, чтобы Бикс кинулся с этим к начальству, у меня и так достаточно взысканий. Ничего серьезного, – поспешно заверил он Аллейна, – просто у меня никогда не ладилось со всеми этими уставными «да, сэр, нет, сэр», если вы понимаете, о чем я.

– Я проходил через это в свое время.

– Не сомневаюсь, что так оно и есть. Ладно, инспектор, дело в том, что… – Поусетт еще раз посмотрел на товарищей. Сандерс бросил на него неприязненный взгляд, но ничего не сказал, а Брейлинг кивнул, давая добро. – Мы занимались нелегальным бизнесом, – признался Поусетт.

– Что за бизнес?

– Скачки, знаете ли. Принимали ставки, – пояснил Сандерс.

Аллейн подавил улыбку и сумел серьезно кивнуть в ответ на это признание.

– Понятно.