— Когда Кровавый Том снял с моей головы скальп, я погибал. Темнота уже обволакивала мой мозг, а дух, дорогой телу человека, готовился оставить меня, чтобы вступить на Тропу Умерших, как вдруг ты задержал его и вернул меня к жизни. Я снова вижу небо, землю, пасущихся на ней бизонов. Я снова живу в своем типи, вижу, как моя скво приносит дрова и разжигает очаг, как в котле шкворчит жир. Праздничный дым из трубки снова заполняет мне легкие. Голоса мудрых старцев вразумляют меня. Меня снова радуют песни молодежи, звучание барабанов, ласковое солнце, посылающее на меня свое тепло.
Я положил свою руку на плечо Крученого Волоса.
— Слова моего брата согревают мне сердце, подобно весеннему теплу. Знаю, что ты друг мой и брат, что твоя кровь стала моей кровью, однако мы должны расстаться, в форт я пойду один.
— Когда Добрый Дух будет снисходителен ко мне и позволит увидеться с тобой, брат мой, я буду около тебя. Три дня и три ночи буду идти по твоему следу. Я буду ждать тебя…
Сагамор задумался.
Густой мрак, окутавший опушку леса, словно бы отделил сидящих на ней друзей от всего внешнего мира. Словно бы жизнь для них существовала только в круге, образовавшемся вокруг костра. В такие минуты человек особенно склонен к воспоминаниям и мысли его текут словно воды ручья, не останавливаясь и не убыстряя хода.
— Форт Питт пользовался любовью у пограничных охотников, которые выменивали здесь шкуры на свиней, порох и другие вещи, вплоть до огненной воды в любом количестве, — продолжал старый вождь, ни на кого не глядя. — Я смело въехал в город. По обеим сторонам песчаной дорожки стояли деревянные дома с плоскими крышами, похожие друг на друга. Какая-то часть из них была магазинами. Перед одним из добротных строений я увидел группу разговаривающих мужчин. Одеты они были либо в оленьи куртки, либо в жилеты, наброшенные на толстые шерстяные рубашки. Головы прикрывали шляпы с широкими полями, защищающими от солнца, или меховые шапки. Несколько коней было привязано к барьеру галереи.
Я уверенно направился к людям.
— Спорю на четверть виски, — воскликнул один из них, — что едешь с юга.
— И, наверное, — добавил второй, — первый раз в этой дыре. И, наверное, умираешь от жажды, старик, а?
— Выиграли, приятели, — ответил я и, привязав коня рядом с другими, вошел в лавку. За мной втиснулись и эти двое.
— Яичницу с ветчиной, — бросил я хозяину, стоявшему за стойкой, — а для этих джентльменов два раза веселительного.
Громкие крики признательности были наградой за мою щедрость. Заручившись таким образом симпатией, как видно, старожилов города, я приготовился к нужному мне разговору.
— Как прикажешь себя называть? — спросил один из моих новоявленных друзей.
— Как придется, — ответил я односложно.
— Но ты не охотник и не торговец, — вставил Другой.
— Для удовольствия, наверное, тоже не шляешься, — продолжал допытываться первый, — теперь таскаться здесь небезопасно. Похоже, — он понизил голос, — банда чироков, угнанная за Миссисипи, распалась. Часть краснокожих перебита, часть убежала.
Этого я только и ждал.
— Начальником этого транспорта, — начал я как бы нехотя, — был мой приятель. Интересно бы его повидать.
— Не знаю, кто был начальником, только знаю, что краснокожие добиты не все и стали злыми, как осы. Достаточно только высунуться из форта, чтобы уже смотреть на цветы снизу.
— Хм… что же мне теперь делать? — огорчился я. — А ведь мы сговорились с ним встретиться здесь. Долг я должен был отдать. А может, вы слышали что о нем — его зовут Кровавый Том?
— Так бы и говорил сразу! Кто же не знает Кровавого Тома! Тут он был, и совсем недавно. Часа за два до тебя и уехал.
— А куда направился, не знаешь?
— Не один он был. Упоминали, что едут в соседний форт.
— Жаль, — прошептал я, скрывая радость, — теперь тащись за ними. А не могли бы вы, друзья, указать мне пристанище на ночь?
— Найдешь угол у Старого Билла. Живет он напротив.
Расплатившись за ужин, я попрощался с охотниками и, миновав огромные грязные лужи, часть которых нужно было переходить вброд, остановился перед домом, который с первого взгляда показался мне необитаемым, по крайней мере, лет десять. Постучав раз за разом в тяжелые массивные двери, я наконец услышал человеческий голос:
— Войди, открыто!
Старый Билл сидел в огромной комнате и строгал палочки для копчения рыбы. Дым, выходящий из открытой печи, клубился по углам комнаты и щипал глаза.
— Говорили мне, что могу получить у вас комнату.
— Хорошо тебе сказали. Насколько я понимаю, ты имеешь не пустой карман, — ответил старик.
Я ударил рукой по карману. Раздался звон. Глаза у старика заблестели.
— Ладно, заводи коня в конюшню, там найдешь корм, да возвращайся побыстрее, покажу тебе комнату.
