На обратном пути Лиля решила, что пока ничего не скажет Надежде, а попробует разобраться сама. Как она и думала, газета оказалась поддельной. И сделали ее недавно, после того как неизвестная женщина купила у Голубкина снимки. Зачем? Вот вопрос. Разумеется, Надежда Николаевна не все ей рассказала и ни за что не расскажет, пока у Лили не появится информация, которой можно будет обменяться.
Вернувшись в редакцию, Путова разложила на столе фотографии, полученные от Голубкина, еще раз внимательно их рассмотрела и снова обратила внимание, что на одном из снимков в оконном стекле кто-то или что-то отражается.
Но вот кто или что?
Немного подумав, Лиля собрала фотографии в папку и отправилась к редакционному компьютерному гению Мишане.
В наше время в каждом коллективе есть свои компьютерные гении, которые в большинстве своем выглядят одинаково – неспортивные, малоподвижные, плохо выбритые и длинноволосые. И все они любят сладкое.
Мишаня в этом плане не был исключением – и Путова решила воспользоваться его слабостью.
– Мишаня, – обратилась она к нему самым нежным голосом, на какой была способна, – мы тут с девчонками из бухгалтерии поспорили на торт…
– На какой торт? – с живейшим интересом спросил Мишаня, оторвавшись от сайта знакомств, на котором мастерил свою фотографию из фрагментов фотографий актеров и культуристов.
– Фруктовый, – выдала Лиля первое, что пришло в голову.
– Ну, фруктовые я не очень люблю, – скривился Мишаня. – Лучше ореховый… с меренгами и взбитыми сливками… А какой, кстати, предмет спора? И при чем тут я?
– Я сказала, что ты сможешь вытащить из этой фотографии отражение в оконном стекле. Видишь, здесь какой-то блик… Так вот, я сказала, что ты сможешь привести его в нормальный вид, так что можно будет разглядеть, что там отражается. А они… девчонки из бухгалтерии… сказали, что этого не может быть.
«Девчонкам из бухгалтерии» было далеко за сорок, и они нисколько не интересовались Мишаниными способностями.
– Не вопрос, – проговорил Мишаня, бросив взгляд на фотографию. – Так что, торт точно фруктовый?
– Я уточню, может быть, они согласятся и на ореховый.
– Ореховый – это другое дело. – Мишаня вставил снимок в сканер, вывел изображение на экран и принялся над ним колдовать. – Сейчас повысим контрастность… – бормотал он, стуча по клавиатуре, – а теперь включим фильтры… и уберем все случайные дефекты…
Не прошло и десяти минут, как он повернулся к Лиле и, удовлетворенно отдуваясь, произнес:
– Можешь идти за тортом.
– Неужели получилось?
– Сама посмотри! – Мишаня развернул к Лиле экран, на котором был увеличенный фрагмент отражения в оконном стекле. А именно большая комната в готическом стиле, где за столом сидели два человека – сухощавый старик с редкой седой бородкой и еще один, который был виден только со спины. Но и с этого ракурса было понятно, что он немолодой, грузноватый и совершенно лысый.
Приглядевшись внимательнее, Лиля поняла, чем заняты эти двое. Они играли в кости, и старик как раз выбрасывал кости из резного стаканчика.
– Ну как тебе? – проговорил Мишаня, перехватив заинтересованный взгляд Лили. – Интересная фотка!
– Очень интересная! – согласилась Путова.
– И где же мой торт?
– Не волнуйся, сейчас будет!
Отдав Мишане честно заработанный торт, Лиля отправилась на Большую Монетную улицу.
Найти нужный дом ей не составило труда – еще издали она заметила мемориальную доску, посвященную памяти академика Шаргородского. Рядом с доской висела вывеска: «Историческая аптека доктора Фауста». И часы работы.
Вот как. А сорок лет назад, судя по фотографии, здесь была квартира… Ну, посмотрим!
Лиля поднялась по ступеням, толкнула тяжелую дверь и вошла в аптеку. Над ее головой звякнул дверной колокольчик.
Она оказалась в длинном помещении с резными панелями на стенах и полами, вымощенными черно-белыми мраморными плитами. Задняя стена помещения была отгорожена резным деревянным прилавком, позади которого стояли застекленные шкафы с фарфоровыми и стеклянными сосудами – должно быть, для лекарств.
За прилавком стоял невысокий пожилой человек в круглых очках и белой шапочке, с розовым улыбчивым лицом и маленькими, как у ребенка, руками, удивительно похожий на одного из гномов, у которых поселилась Белоснежка. Вот только какого именно, Лиля не смогла вспомнить.
– Вам нужно какое-нибудь снадобье? – спросил гном. – Или вы пришли посмотреть на нашу аптеку?
«Надо же – снадобье! – умилилась Путова. – Сейчас так уже никто не говорит».
Вслух же произнесла:
– Посмотреть. Видите ли, я работаю в газете и хотела сделать материал о вашей аптеке.
– Это замечательно! – Гном сложил руки, изобразив восторг. – Тогда я с удовольствием вам все покажуу. Для начала взгляните на портрет знаменитого доктора Фауста… – Он театральным жестом показал на темный портрет, висевший в простенке между шкафами, на котором был изображен сухощавый старик в старинном черном бархатном камзоле и бархатном же берете. На лице его, казавшемся пергаментным от старости, ярко выделялись бледно-голубые глаза, подбородок украшала реденькая седая бородка.
