Усадьба открылась внезапно, как, верно, и было задумано при строительстве и планировке. Одноэтажное деревянное здание, выстроенное в стиле классицизм, с мезонином, колоннами и портиком стояло на фундаменте из мощных замшелых камней. В давние времена усадьба, наверное, смотрелась весьма изящно, с этакой изысканной легкостью – да даже и сейчас, особенно издалека!
– Ого!
– Ничего себе!
– Вот это красотища!
Ребята защелкали затворами фотоаппаратов…
– Ну что, пошли дальше?
Вблизи, конечно же, ударило по глазам полное запустение! Покрывавшая колонны и портики краска давно выцвела и облезла, левое крыло здания покосилось, провалилась крыша, да и стекол в окнах уже почти не осталось.
– Я читала, в правом крыле до войны колхозники ночевали, – припомнила Женька. – Ну, когда сенокос… А граф Возгрин, говорят, после революции был у Врангеля, а потом убежал в Париж, да так там и помер.
– Да и черт с ним. – Мезенцева шмыгнула носом. – Жалко вот, красота такая пропала! Интересно, можно все это восстановить?
– Может, и можно… да только кто этим займется? – покачал головой кружковод. – Никакого исторического значения усадьба не имеет, да и дорог тут уже нет.
– Анатолий Иванович! – Шпаненок Мишка Сорокин вдруг выскочил из окна. Успел уже забраться… – Внутри ничего интересного. Одна пылища – ух! И вот еще…
Разжав ладонь, мальчишка показал конфетку, дешевую круглую карамельку, завернутую в желтый с зелеными буквами фантик… ухмыльнулся:
– «Лимончики»!
И, развернув фантик. Сунул карамельку в рот…
– Умм! Вку-у-усно! Мягкие еще.
– Два наряда вне очереди, Михаил! – по-военному строго промолвил Резников. – Я ведь предупреждал: в усадьбу без меня не соваться! Крыша может обвалиться в любой момент! И кто будет за вас отвечать? Кого в тюрьму посадят? Здрасте-пожалте, Михаил, мне уже сейчас сухари сушить?
– Да, Сорокин, ты уж вообще! – Маринка Снеткова по прозвищу Стрекоза осуждающе посмотрела на провинившегося мальчишку карими блестящими глазами и, тряхнув косичками, покрутила пальцем у виска.
Мишка смущенно потупился:
– А я че? Я ниче… А насчет наряда – согласен! Сегодня же отдежурю и завтра! А ну, кто со мной дрова рубить? Я тут, недалеко, такую хорошую сушину видел. Там, у озерка…
– Так там озеро? – обрадовалась Кротова. – А я думала – пруд. Анатолий Иванович, а давайте купаться? Ну, хоть пыль с себя смыть.
– Хорошо, девушки! Но сначала обустроим быт.
Быт обустроили быстро. И тут очень пригодился шустрый шпаненок Сорокин, на пару со своим дружком Васькой, стриженым молчаливым пацаном, живенько обследовавший всю деревню. Остальные в это время тоже дурака не валяли: Тынис с Анатолием Иванычем сноровисто распилили притащенную «пионерами» сухостоину и принялись колоть чурбаки на дрова, аккуратно складывая поленницу. Тут же запалили костер, дежурные – Катя с Женькой – принялись готовить ужин.
Слава богу, все необходимое для похода – пила, котелки и даже палатки – в Доме пионеров имелось. А если бы не было, из дому бы принесли. Вот только с палатками было бы сложно. Однако нынче никакие палатки и не понадобились – все расположились в двух вполне подходящих избах. Одна как раз стояла невдалеке от сложенной поленницы и костра, другая – чуть поодаль.
– Анатолий Иванович! Так мы можем теперь печку топить и там все готовить! – обрадовалась Маринка-Стрекоза.
– Нет, Марина. Печки мы топить не будем. Здрасте-пожалте, дымоходы старые – так и до пожара недалеко. Да и угореть можно.
– На костре еще и лучше! – восторженно закричали ребята.
В ближней избе расположились девушки, в дальней – мальчишки, Анатолий Иванович и Тынис.
Воду для приготовления пищи и чая брали из протекавшего рядом ручья. Невдалеке виднелся колодец, правда, колодезный журавль уже покосился, и пользоваться им было нельзя.
После ужина все ушли на озеро. Сначала – малышня с кружководом и Тынисом, потом – девчонки…
Девушки вернулись взволнованные.
– Анатолий Иванович, я какого-то мужика на том берегу видела, – нервно передернув плечами, сообщила Женя. – За можжевельником прятался и за нами следил!
– Что за мужик? – Резников сразу насторожился.
Женька развела руками:
– Да не знаю. Не разглядела. Говорю же, прятался.
– И вот так уж прямо – следил?
– Да-да, подглядывал! – поддержала подружку Мезенцева.
Светка Кротова тоже кивнула:
– Я его, правда, не видела – убежал. Но следы оставил! Там, за можжевельником, глины немножко – сапоги четко так отпечатались. Видно, кирза.
– И окурок, – добавила Женька. – Дымился еще!
Кружковод удивленно приподнял брови:
– Так вы что же, прямо к нему и побежали?
– А чего он? – усмехнулась Катя. – Женька закричала, показала рукой – мы оделись и побежали… Нас же трое! Чего бояться-то? Кабы догнали, так и наподдали бы! Ишь взял моду – подсматривать.
– Рыбак, наверное. Или лесоруб. – Анатолий Иванович искоса посмотрел на девчонок и вдруг улыбнулся. – Сами-то представьте: идет он себе по лесу, вдруг – здрасте-пожалте – девичьи крики, визг! Что, не кричали, не веселились?
– Ну так, немножко…
