— Что вы! — искренне изумился Виталий. — Это за беспокойство. Простите ещё раз. Спасибо! До свидания! — поспешно распрощался он, направляясь к Пустовалову.
— Спасибо за машину! — протянул руку Владимиру.
— Не булькает, — отвечая на рукопожатие, грубовато фыркнул Пустовалов и, опережая слегка растерявшегося Виталия, продолжил. — Вообще-то, я сегодня весь вечер то спасаю тебя, то выручаю. Так что, не расплатишься. Ладно, расслабься, — по-приятельски хлопнул он парня по плечу. — Пойдём-ка лучше выпьем за то, что каждый из нас может скоро стать отцом.
— Пойдём, — моментально согласился Виталий, чувствуя себя в долгу перед Пустоваловым и не придавая особого значения его осведомлённости по поводу беременности Александрины, проницательно предположив, что тот мог узнать об этом от Ларисы.
«Машину можно оставить возле бара, — решил парень. — А ночевать пойти к Але. Заодно принесу ей завтра одежду на смену. До её дома отсюда всего две остановки, — прикинул он. — Хорошо бы и бар оказался где-нибудь поблизости».
Оправдав его ожидания, Владимир выбрал заведение неподалёку. Начали со шнапса, заказав поднос в виде дощечки с углублениями для десяти стаканчиков.
— Что-то мы шпарим без тостов, — опомнился Владимир, когда на дощечке оставалось по одному стакану для каждого.
— Будем считать это первыми шагами знакомства, — предложил Виталий, которому не хотелось развивать заявленную соперником тему отцовства.
— Соображаешь, — уважительно приподнял бровь Пустовалов. — Идём дальше? — опрокинув последний стаканчик, поинтересовался он, имея в виду выбор следующего напитка. — Коньяк?
Обстановка за столом хотя и не стала теплее, тем не менее на обоих мужчин коньяк подействовал расслабляюще, постепенно сбрасывая первоначальное напряжение. На сей раз взяли блюдо с мясной нарезкой. Однако закусывали постольку-поскольку.
— Ну, что, — начал Владимир, — давай определимся с дальнейшими действиями.
— По поводу?
— Повод у нас, собственно говоря, один, — криво улыбнулся Пустовалов. — Кто будет воспитывать ребёнка? Надо решить сейчас, чтобы после его рождения избавить Сандрину от разборок и скандалов. Покой матери надо беречь, — назидательно добавил Владимир.
— Аля свой выбор сделала, — спокойно заметил Виталий. — У нас семья. Значит, и малыш будет расти в нашей семье. Это же очевидно.
— Погоди, — наклонился над столом, опираясь на него грудью, слегка захмелевший Пустовалов. — Для кого это очевидно? А если окажется, что он мой?
— Это ничего не изменит. Аля решила остаться со мной, — терпеливо повторил Виталий. — И потом, если уж на то пошло, даже после рождения малыша нельзя будет точно сказать, чей он.
— Ты как маленький, — рассмеялся Владимир, повторив выражение Ларисы. — Никогда не слышал о такой штуке, как тест ДНК?
— Приходилось, — скрывая усмешку, кивнул Виталий. — И ты будешь настаивать на тесте? Зачем это тебе, можешь ответить?
— То есть как, зачем? — оторопел Пустовалов. — Чтобы точно узнать, кто отец.
— Ну, узнаешь. Допустим, ты отец. Что дальше?
— В смысле?
— Что ты собираешься делать? Забирать к себе ребёнка по выходным? Дарить подарки к празднику?
— Не-не, погоди, — погрозил пальцем Владимир, — не передёргивай. Речь не об этом.
— Тогда о чём? — искренне изумился Виталий.
— Ты вот закрываешь на это глаза, — с сочувствием произнёс Владимир. — Боишься узнать результаты теста. Боишься, вижу, что боишься. И я скажу тебе, почему. Да потому, что после этого Сандра может вернуться ко мне. Вот этого ты и боишься, — вальяжно откинулся на спинку деревянной скамьи Пустовалов.
— Она может вернуться в любой момент, если поймёт, что любит. Это не зависит от того, кто отец малыша. И уж тем более не зависит от нас с тобой.
— Вот, молодец! Допёр-таки, тугодум, — хлопнул ладонью по толстой, покрытой светлым лаком столешнице Владимир. — Медленно, но догадался. Пришёл к верному выводу. Именно для этого и понадобится тест.
— Ошибаешься, — усмехнулся Виталий, — не догадался. По-прежнему не вижу связи.
— Если Сандра вернётся ко мне, я должен точно знать, чей ребёнок. Иначе так и буду сомневаться.
— Ну, такое мне и в голову не могло прийти.
— Хочешь сказать, — затаив раздражение, прищурил синие глаза Пустовалов, — тебе всё равно, кто отец?
— Я совсем не думал об этом. Как-то так получилось, что сразу начал воспринимать малыша своим. Просто люблю Алю, вот и всё.
— Ну, надо же! — опрокинул очередную стопку коньяка Владимир. — Офигеть, какой ты правильный! Хороший! До того правильный, аж скулы сводит! А я вот, честно признаюсь, не такой. Представь себе, я живой человек, а не символ положительности, как ты. Я ревновал Сандру, узнав о тебе, и ревную по сей день. И никогда не смог бы до конца простить ей…
— В таком случае, что может изменить ребёнок? — изумлённо перебил его Виталий. — Если бы Аля вернулась к тебе, ты стал бы гнобить её всю оставшуюся жизнь? Обвинять в измене и попрекать чужим ребёнком?
— Полегче, положительный персонаж! Не делай из обычного человека монстра!
