Тем временем, в Бланди-ле-Тур, виконт де Шиллу, встретился с Дюпоном – таинственным наблюдателем за воротами замка, отправленным господином де Жермонтасом, за «головой» барона д'Эстерне. Оба мужчины, увидев друг друга, испытали похожие чувства. Виконт, как человек коварный, лукавый, и не лишенный проницательности, сразу распознал в верзиле, орудие для исполнения конкретных задач. Отметив, про себя, что тот, кто имеет в союзниках такого отпетого головореза, несомненно, прозорливый малый. И если ему удастся переманить, хоть на время, сего исполина на свою сторону, он, лишь от этого выгадает.
Дюпон же, будучи человеком, не большого ума, всё же сразу смекнул, что оказался в компании сильного, при сложившемся раскладе, а значит, не прогадал.
Руководствуясь изложенными выше соображениями, расчетливый шателен, выказав чрезмерную любезность, усадил, столь неродовитого гостя за свой стол, угощая вином.
– Мне сообщили, что вас, господин Дюпон, привели в наши края вполне определенные обстоятельства?
– Так и есть, Ваша Милость.
– Вам нужна жизнь барона д’Эстерне, не так ли?
– Точно так, Ваша Милость.
Пробасил верзила, осушив бокал, поглядывая на графин с белым мозельским рислингом. Виконт поспешил наполнить сосуд гостя, решив, что это не повредит в переговорах, продолжил:
– Что ж, радостно осознавать, что наши стремления тождественны. Более того, не без удовольствия готов заверить в том, что могу помочь вам.
– Уж больно мудрено вы изъясняетесь, Ваша Милость. Не пойму вас?
– Да, что тут долго говорить! Завтра, у меня с этим бароном назначена дуэль.
Вы с мушкетом, расположитесь на холме, и ещё до начала схватки застрелите мерзавца д’Эстерне! Тем самым исполните приказ вашего хозяина и заработаете ещё десяток, другой экю. По рукам?
– Это я с радостью. Это по мне.
Расплылся в улыбке великан, охмелев от четвертого бокала рислинга.
****
ВЕЧЕР ТОГО ЖЕ ДНЯ. ЗАМОК ТРУАМБЕР.
Уже совсем стемнело, когда в комнате лейтенанта собрались трое. Лавальер, разделив трапезу с верными слугами и соратниками, угощался и потчевал гостей великолепным белым бургундским доставленным в Труамбер из подвалов аббатства Понтиньи. Маленький круглый, наспех сервированный столик; огоньки свечей; свежесть летнего вечера, притихшего за окном, напоминая о себе лишь треском цикад, да потоками душистого воздуха доносящегося с лугов и полей; ужин в кругу близких друзей, навивали сентиментальность в огрубевшей душе шевалье. Он с удовольствием отвечал на вопросы захмелевшего Тужо, позволив слуге, этим чудесным вечером, чувствовать себя на равных с дворянином.
– Скажите, господин де Лавальер, а откуда вам известна история про эти сокровища тамплиеров?
Дворянин, попивая вино, растаял от удовольствия, ещё более расположившего лейтенанта к беседе.
– Эта легенда, достояние моего древнего рода, рода норманнских баронов, покрывших себя славой ещё в Столетнюю войну. История переходила из поколения в поколение, из уст в уста. Я впервые услышал её от деда, который так и не смог пояснить, что здесь, правда, а что вымысел. Но по воле провидения судьба забросила меня в Труамбер, где я стал невольным слушателем любопытного рассказа дворецкого Мартена, который не просто напомнил знакомую историю, но и подтвердил её достоверность. Он открыл мне, что клад, который называли «сокровищами де Шорне», когда-то находился здесь в замке, и отсюда уже был отправлен в неизвестном направлении. После этого я стал приглядываться ко всем, кто приезжал в замок, ведь если стены сей гордой твердыни хранят столь таинственные секреты, не исключено, что рано или поздно явится человек, который пожелает, а главное сможет раскрыть эти тайны. Когда же старый граф выставил меня за дверь, я поручил это тебе, верный мой Тужо, хоть ты в ту пору был ещё мальчишкой, за что исправно плачу. И лишь теперь, по истечении долгих лет, могу с уверенностью заявить – я не ошибся, сыскался такой человек.
Обглодав куриную ногу, Урбен не преминул поинтересоваться:
– А почему же сам Мартен не ищет?
Шевалье рассмеялся.
– Да потому, что Мартен, как и прочие олухи, считают эту историю вымыслом. Да-да, просто красивой сказкой. Признаться, я бы и сам не поверил во всё это, если бы не слышал нечто подобное от своего деда, человека не привыкшего пересказывать всякий вздор.
Шевалье поднялся, допил налитое вино, и, глядя в темноту за окном, произнес:
– Сейчас десять. Мы с Урбеном тотчас отправимся в Восточную башню. Ты, Тужо, останешься внизу. Как только увидишь д’Эстерне и Локрэ, направляющихся к башне, подашь знак. Крикнешь филином.
Он подмигнул лакею.
– Ну что, пора.
Полночь самое таинственное и загадочное время, когда темные ангелы, вырвавшиеся из мрака подземелья, взмывают ввысь, повелевая с высоты звездного циферблата тревожными снами спящих и злыми умыслами бодрствующих людей.
