Двухэтажный дом, так заинтересовавший господ трапезничавших под навесом, стоял поодаль от остальных, ближе к реке, и предназначался для важных персон, пожелавших остановиться в сем отдаленном уголке. На высоком фундаменте из грубых известняковых глыб громоздилась серо-белая, постройка, стены которой были исполосованы каркасными балками, что под разным углом покрывали здание характерным незатейливым рисунком. Из всех восьми окон, растянувшихся в линию, на высоте второго этажа, лишь одно, распахнув дощатые ставни, устремило вдаль своё черное жерло, будто созерцая изумительный летний пейзаж.
За окном, так же являвшимся объектом наблюдения, в просторной комнате, в этот час, состоялась встреча герцогини де Шеврез, и сопровождавшего её графа де Бокуза, с господином Саркизом, пастырем протестантской церкви и доверенным лицом самого Гитона, грозного вожака гугенотов и мэра мятежного Ля-Рошеля. По приказу герцогини, Саркиз, якобы раздобывший секретные сведения из Парижа – стана врагов реформаторской церкви – где говорилось об угрозе штурма цитадели кальвинизма, попытался убедить городской совет и лично Гитона, в необходимости обратиться за помощью к англичанам. Пользуясь отсутствием герцога де Рогана2, прибывавшего в Провансе, пастырю удалось найти нужные аргументы и уговорить городскую знать написать письмо, лично герцогу Бекингему.
Выслушав пастыря, де Шеврез улыбнулась.
– Что ж, любезный господин Саркиз, я вполне удовлетворена вашими успехами. Вы выполнили моё поручение и теперь вправе рассчитывать на вознаграждение.
Она кивнула графу, после чего на столе появился кожаный кошелек набитый золотыми экю. Гугенот, с приторной улыбкой, принял деньги, и поклонился, выказывая почтение и благодарность щедрости сих сколь глупых столь и презренных папистов.
– Призываю в свидетели Господа нашего, ещё никогда я не получал денег от врага, за то, что выполнил свой святой долг перед друзьями. Странно, не правда ли?
Пробормотал гугенот, вытерев платком лоб. Красивое лицо герцогини, пробрело выражение некой брезгливости и пренебрежения, выплеснувшееся на пастыря тихим шипением:
– Наслаждайтесь, наслаждайтесь, милый мой Саркиз, пока вы ещё не в состоянии даже представить, какие странности, могут с вами произойти в дальнейшем.
Она поднялась, одарив гугенота, напоследок взглядом, от которого бедный пастырь готов был даже отказаться от врученных ему денег, лишь бы не испытывать более никогда подобного ужаса.
Как только герцогиня, с графом спустившись вниз, появились на площадке, у дома, возвышавшейся над землей всего на несколько ступеней, был подан экипаж. Усевшись в карете, Мари откинула капюшон манто подбитого горностаем и с нескрываемым удовольствием поглядела на графа.
– Для того, что бы от мужчины добиться желаемого, необходимо лишь убедить его в том, что это самое «желаемое», могло родиться только в голове такого гения как он, и есть не что иное, как плод его проницательности и мудрости. И Бекингем, уверяю вас, вовсе не исключение из этого правила. Я заставлю англичан высадиться в Ля-Рошели, чего бы мне это не стоило. Вот тогда, месье де Ришелье, посмотрим, кто из нас упадет на колени.
Бокуз толи недослышав, то ли недопоняв мысли герцогини, искривил рот в идиотской улыбке. Полоснув простоватого графа исполненным надменности взглядом, она устало отдала приказ:
– Теперь в Питивье, там нас будет ждать маркиз де Попенкур.
Граф отодвинув занавеску, выглянул в оконце, крикнув вознице:
– В Питивье!
1 Эол – Бог штормов и ветров в древнеримской мифологии, правнук Прометея и Пандоры, отец Сизифа. Эол был женат на богине утренней зори Авроре, которая родила ему шестерых сыновей-ветров: Борея, Кора, Аквилона, Нота, Эвра, Зефира.
2 Герцог Анри II де Роган 1579 – 1638 – первый герцог Роган, возглавлявший французских протестантов при Людовике XIII.
ГЛАВА 17 (46) «План хитреца Дородо»
ФРАНЦИЯ. ПАРИЖ.
Хмурый и задумчивый вернулся господин Буаробер домой. Визит на улицу Белых мантий не разрешил вопросов возникших перед ним, а лишь добавил новых. Приор вошел в кухню, где стряпал Дордо, и здесь, не лишним было бы отметить, что делал пикардиец это отменно. Безрадостно взглянул на блюдо, где в кругу располовиненных и лишенных косточки персиков и слив, красовался, выложенный горкой, паштет из тетерева, «веселый аббат» тяжело вздохнув, устало опустился на стул. Проницательный капрал, ловко орудуя огромным ножом, разделывая красного рябчика, сразу заприметил неладное, без лишних церемоний поинтересовавшись.
– Ну, что брат Франсуа, не обойтись без помощи Теофраста Дордо?! Ну, ты не горюй, выкладывай, что стряслось?
