Отделка флорентийским шелком, каррарский мрамором над камином, модные шпалеры, китайский фарфор привели в изумление привередливого вельможу, после чего сквозь его пренебрежительность проступило нечто напоминавшее благосклонность, и маркиз выдавив омерзительную улыбку, взыскательно уставился на Шарлотту. Графине стало немного не по себе от столь откровенно изучающего взгляда, она наигранно оживилась и несколько стушевавшись, обратилась к нежданным визитерам:
– Господа, разрешите представить, мой гость, барон д’Эстерне из Шампани.
На лице молодого дворянина воцарились напряженность и сосредоточенность. Он изысканно с почтением поприветствовал прибывших, настороженно переводя взгляд с герцогини на её спутника. Улучив удобный момент, даже не взглянув на красавца барона, герцогиня поспешила представить того, в чью пользу сегодня говорили обстоятельства, а значит, имелись веские основания составить протекцию, разменяв невинность племянницы на поддержку их делу в провинциях Овернь и Лионне.
– А я, в свою очередь, хочу познакомить вас, милая графиня, с моим другом, маркизом де Попенкуром. Прошу любезно принять и непременно жаловать сего столь славного господина.
Напыщенный вельможа лишь надменно ухмыльнулся, купаясь в лучах собственного высокомерия. Д’Эстерне, дождавшись удобного момента, обратился к присутствующим.
– Прошу простить меня господа. Я вынужден на некоторое время отлучиться. Но полагаю в скором времени, непременно, вновь присоединюсь к вам.
Он спешно раскланялся и вышел. На лестнице, барон столкнулся с де Бокузом, встреча с которым, была сколь неожиданна, столь, видимо, неприятна. Дворяне, разминувшись, с подозрением, недружелюбно оглядели друг друга, не выказав и тени почтительности.
В зале, где неумолкающая герцогиня пыталась в душе Шарлотты заронить зерно если не любви, то хотя бы уважения и симпатии к маркизу, уже суетились лакеи, расставляя на сервированном столе изысканные угощения. Принимая в счет скромность и тактичность молодой графини, вполне возможно предположить, что у де Шеврез появилась иллюзия скорого разрешения вопроса. Она преисполненная бодрости от остроты ощущений, переходила к своего рода непристойностям, желая как можно скорее убедить «глупышку» Шарло броситься в объятия «великолепного» маркиза. Именно в этот момент, под гулкими сводами зазвучали тяжелые шаги графа де Бокуза. Убеленный сединами аристократ обнял дочь своего усопшего друга, расплывшись в добродушной улыбке.
– Девочка моя, Шарлотта, вы стали совсем взрослой! Превратились из веснушчатой девчонки в красивую молодую особу! Я так давно не видел вас.
Лицо Шарлоты покрыл густой румянец.
– Я, так же, безмерно счастлива, видеть вас мессир.
Теплая, трогательная встреча добрых знакомых лишь укрепила надежду герцогини на успех и она воодушевленная столь удачно складывающимися обстоятельствами кивнула угрюмому де Попенкуру. Не сводя глаз с прелестницы Шарлотты, граф, как будто невзначай вымолвил:
– Графиня, позвольте осведомиться…
Игриво подмигнув девушке, поинтересовался анжуец.
– …только сейчас, на лестнице, я повстречал молодого человека, кто он?
– Этой мой гость, весьма достойный господин, он прибыл из Шампани, его имя барон д’Эстерне»
Улыбка в момент слетела с лица графа. Его брови поползли вверх, и он уже без тени веселости заявил:
– Позвольте, это наверняка нелепая шутка? Я лично знаком с бароном д’Эстерне.. .из Шампани, но готов поклясться кровью Христовой, что это не он!
В воздухе запахло скандалом. Гости с подозрением обратили взоры на застывшую в оцепенении де Бризе.
– Здесь, что-то не так…
Недоверчивый де Бокуз, славный, порой, чрезмерной подозрительностью, взял инициативу в свои руки. Он, властно взглянув на лакеев, крутящихся возле стола, повелительно отдал команду:
– Эй, вы двое, берите оружие…
Сомкнув брови, что свидетельствовало об опасности, притаившейся в воздухе, граф указал на протазаны, алебарды, ряд блестящих эспадронов, увенчанных старым шотландским клеймором и прочее оружие, весящее на одной из стен.
– …а ты старик…
Обратился он к Мартену.
– …передай приказ привратнику, что бы закрыл ворота, и никого не выпускал! Собери слуг, что есть в замке и спеши к нам на помощь!
Грозный анжуец, как истый военачальник, поднял шум, словно готовил замок к обороне. Выхватив шпагу, он уже ринулся к двери как услышал стук копыт, доносящийся со двора. Выглянув в окно, граф вмиг сообразил, что происходит и закричал во весь голос:
– Держи их! Закрыть ворота! Не выпускать!
Но все его команды лишь впустую сотрясали воздух. Два всадника уже миновали мост над замковым рвом, устремив свежих, ретивых скакунов по пыльной дороге.
Проводив в последний путь верного Тужо, останки которого были погребены на одном из деревенских погостов, в Труамбер возвращались мессир де Лавальер с Урбеном. Остановив лошадей на краю песчаного, поросшего молодыми соснами холма, они увидели двух всадников скачущих во весь опор, по дороге, что вела из Труамбера.
– Лейтенант, да это же месье д’Эстерне…
Приглядевшись он добавил.
– …а с ним падре Локрэ…
