– Не знаю, – спокойно ответил Сэнд, выдержав испытующий взгляд. – Когда его величество поручил мне заняться вопросом масти, я был склонен считать задачу неразрешимой. Однако же кое-каких успехов мы, как видите, добились. Так что предлагаю принять как данность, что решить этот вопрос необходимо. Поэтому в первую очередь я бы хотел обратиться к леди Кенборт и господину Райсу как к людям, знакомым с обстановкой в Оплоте изнутри. Как вы считаете, что могло бы подвигнуть жителей Оплота на эмиграцию в Настрию?
Мы с Райсом переглянулись. Он заговорил первым.
– Да, в общем-то, единственное, что их останавливает, – это страх перед светлыми, – заметил он.
– Они опасаются светлой магии так же, как наше население – темной? – спросил, подавшись вперед, министр.
Мне такое предположение показалось смешным. Он что же, забыл собственную историю?
– Нет, они опасаются, что, стоит темным ступить за Грань Безопасности, как светлые перебьют их без всякой магии, – ответила я, стараясь быть сдержанной и не проявить собственного раздражения.
– Они всерьез этого ожидают? – удивился министр.
Я заметила, что второй политик покосился на коллегу со снисходительной усмешкой.
– Они привыкли слышать это со всех сторон, с самого детства, – мрачно объяснил Райс. – У них нет причин думать иначе. Это то, что пишут в газете – единственной на весь Оплот и контролируемой властью. Это то, что вещают политики. Которые притворяются лучшими друзьями, не жалеют для простых людей улыбок и дружески хлопают их по плечу. Правда, при этом палец о палец не ударят, чтобы сделать жизнь простых смертных хоть немного лучше. Но никто не вменяет им это в вину, поскольку все объясняется существованием страшных и ужасных светлых.
– Все-таки несколько странно, что практически все население страны всерьез полагает, будто здесь станут хватать и убивать каждого темноволосого, – продолжал стоять на своем министр.
– Вы знаете, – я все-таки не смогла сдержать свое раздражение, – у них, как ни странно, есть на это некоторые причины. Может быть, нам с господином Райсом стоит напомнить об обстоятельствах, при которых темные оказались запертыми в Кернской пустоши два столетия назад?
– Но прибывают же в Оплот настрийские темные, которые могут рассказать, что в наше время все изменилось, – не уступал министр.
Я лишь криво улыбнулась.
– Настрийские темные, эмигрирующие в Оплот, делают это не от хорошей жизни, – подсказал министру Сэнд. – У них нет причин рассказывать остальным, какая Настрия замечательная страна и как легко здесь живется обладателям черных волос. Давайте вернемся к сути вопроса. Итак, нам следует найти способ протранслировать жителям Оплота, что им ничто здесь не угрожает. Мы подумаем, как это осуществить. Мы с лордом Мэдисоном пытались сделать первый шаг, приехав в Оплот с гуманитарной помощью, но, как вам известно, поездка не увенчалась успехом. Правительство Оплота слишком сильно противилось сотрудничеству.
– Их можно понять, – хмыкнул помощник министра. – Сейчас они правят. Пусть маленькой страной с большими проблемами, и все же они – на вершине власти. А кем они станут в случае объединения?
– Если жизнь в Оплоте так тяжела, как рассказывают, то даже правительство, вероятно, живет не слишком сладко, – возразил министр.
– О, поверьте, правительство живет, мягко говоря, неплохо, – горячо возразил Райс. – Не уверен, что уровень их жизни намного уступает уровню жизни настрийской знати. Разве что масштабы не те.
– Кстати сказать, любопытно, как им это удается? – задумчиво проговорил помощник министра.
Сам факт его явно не удивил, но вот поднятый вопрос оказался не в бровь, а в глаз. Мне и самой доводилось удивляться, хотя эта тема никогда не была для меня первостепенной. Вот откуда, к примеру, у Брайана взялся сверхсовременный иностранный сейф, какого не было даже у Сэнда? Или такие сейфы изобрели именно в Оплоте?
Райс развел руками, Сэнд покачал головой. Похоже, точного ответа не было ни у кого.
– И все-таки допустим, что нам удалось по меньшей мере зародить сомнения в том, что светлые представляют опасность, – в очередной раз возвратил дискуссию в нужное русло Сэнд. – Что в таком случае может заставить жителей Оплота рискнуть и перейти Грань?
– Условия жизни в Оплоте настолько тяжелы, что стоит жителям удостовериться в безопасности настрийцев – и кернские земли опустеют, – уверенно откликнулся Райс. – В Оплоте останутся лишь самые убежденные скептики. А также старики, которые предпочитают быть похороненными на той земле, где родились.
– То есть, господин Рейс, если я правильно понимаю, вы считаете, что мы должны сосредоточиться на демонстрировании дружественного настроя? – осведомился министр.
– Райс, – поправил Эдвин.
По тому, как он поморщился, я поняла: министр – не первый, кто совершил ошибку. Что делать, за две сотни лет произношение в Настрии немного изменилось, а вот диалект Оплота оказался более консервативным. В итоге для настрийцев стало более естественным произносить данную фамилию как «Рейс».
– Я полагаю, что это действительно наиболее важный момент, – дал ответ Эдвин.
