Сидящий впереди тоже вздохнул в знак понимания и сочувствия, но тот, что был сзади, повысил голос:
— Ты чего там вздыхаешь? Сожалеешь, что ли? Потерпи до похорон.
— Типун вам на язык.
— Ладно, давайте готовиться к разблокировке. Они на кухне?
— Да.
— Кухонное окно выходит во двор?
— Да.
— Одного человека поставь к окну, чтобы отвлек. Пусть имитирует попытку проникновения через окно…
— Вы не беспокойтесь, все будет нормально.
— Нормально, Саша, это когда люди спокойно спят в своих кроватях. — Пожилой мужчина не мог скрыть раздражения, а может быть, волнения. — Особое внимание — дверям. Если увидят малейшую опасность открытия огня, пусть стреляют.
— Есть, — ответил тот, что помоложе, и, прерывая разговор, вышел из машины.
Пожилой вздохнул.
Он видел только потолок. Потолок был какой-то странный, но Корсаков точно знал, что когда-то он жил под таким потолком. Правда, давным-давно, но это было, он точно помнил. Вот вспомнить бы еще только — где?
Странный потолок. Напоминает крашеную фанеру или плиту ДВП. Точно такая же была в доме бабушки, в деревне. Да, да, он еще долгое время называл такой потолок «деревенским». Где же он такое видел совсем недавно?
Корсаков мучительно старался вспомнить, и вспомнил бы, если бы рядом кто-то не бубнил разными голосами. Шутники, блин!
«Надо бы оглядеться», — подсказал себе Корсаков и хотел опереться на предплечье, но тут его пронизала резкая боль, заставившая остаться неподвижным.
— Ну, как вы, Игорь? — спросил кто-то очень знакомым голосом, который будто пробивался через ватный шарик, вложенный в ухо, и опознать говорящего представлялось очень сложным.
«Сложно, но возможно, — решил Корсаков. — Вообще-то, пожалуй, просто необходимо!» Он открыл глаза и увидел знакомое лицо и признался:
— Ваше приближение я чувствовал задницей.
— Игорь Викторович, меня ваша задница совершенно не интересует. Хотя, между нами говоря, она когда-нибудь нарвется на большие неприятности.
— То есть сейчас у меня неприятности маленькие? — уточнил Корсаков.
— Наш врач уверен, что вы вообще везунчик, и я с ним соглашаюсь, — заявил человек, сидящий рядом с Корсаковым — Феликс Александрович Дружников.
С ним Корсаков тоже познакомился в своих расследованиях, ставших широко известными. Дружников нравился ему своей невозмутимостью и компетентностью в истинном смысле этого слова: если он чего-то не знал, то точно знал, где это надо искать и кто в этом поможет.
— Вам-то на кой вся эта «космическая энергия»? — с иронией поинтересовался Корсаков.
— Неужели вы все еще верите в эту белиберду? — спросил Дружников и тут же высказал сомнение: — Врач говорит, что голова у вас не задета, а вы, извините, ахинею несете.
— Вы давно тут?
— Хотите узнать, что я слышал и что я знаю?
— Ну да.
— Ох, как творческого человека привлекает всякая галиматья! Поразительно! Неужели вы в нее верите? Ну при чем тут космос?
— А «фокусы» тибетцев?
— Вот именно — «фокусы».
— Но экспедиции?! — не сдавался Корсаков, предчувствующий что-то новое и необычное.
— Доктор, что с ним? — обратился Дружников куда-то в сторону.
Подошел крепкий мужичок, посмотрел на Корсакова, оттянул ему веко, достал стетоскоп:
— Как дела, боец?
— Нормально, док, — автоматически отчитался Корсаков.
— Ну, я ему уже ничем не помогу, — констатировал врач, если это на самом деле был он. — Коньячку бы ему да поспать до отвала, вот и все.
Дружников довольно ухмыльнулся:
— Вы, доктор, ему на несколько дней женщин запретите, а то рана откроется.
— Рана у него сквозная и нормальной, полноценной жизни не помешает, — не пошел на поводу медик. — Я его буду смотреть потом?
— Да.
— Ну, вечером сегодня сделаем перевязку. Машину за мной пришлете часов в восемь-девять. Я ему сделаю укол, чтобы спал спокойно.
— Насчет обстоятельств мы договоримся позднее.
— А-а, — понимающе протянул врач. — Все в игры играете, ну-ну.
— Он сейчас нормально перенесет дорогу? — поинтересовался Дружников.
— А ничего, что я тут же лежу и лучше себя знаю? — попытался заговорить Корсаков.
— Лежите, лежите, вы нам не мешаете, — успокоил Дружников, все так же вопросительно глядя на врача.
— Через полчаса я сделаю еще один укол, но лучше бы его транспортировать в лежачем положении.
— Ага, понял, — сообщил Дружников. — Вы пока можете подремать, доктор. Пришлите мне полковника.
Врача сменил новый персонаж.
— Что там, Никита?
— Все в порядке, сейчас уже заканчиваем бумажную канитель.
— Соседи как?
— Соседей пригласили, да тут уже весь поселок собрался. Не каждый ведь день такие развлечения!
— Я не о том. Что соседи слышали, что говорят?
— Полная тишина, Феликс Александрович.
— Это хорошо. И вообще…
— Мы об этом уже говорили, — с достоинством поставил Дружникова на место полковник Никита.
Дружников не обиделся, признал:
— Извини, устал.
— Вам бы поспать, — посетовал Никита, но Дружников попросил:
— Не дразни, а? Ладно, иди, но через полчаса мне нужен будет реанимобиль. Сможешь?
— Обижаете. — И полковник вышел из комнаты.
— Это меня в реанимобиле повезут? — поинтересовался Корсаков.
