Каким боком очутился в Йоханнесбурге, Илья рассказывал долго, в лицах, с большим самолюбованием. После массажного кабинета он рванул на местное телевидение и, как и предполагал, обнаружил там трансляционный передатчик спутниковой связи — не отдельную же телебашню строить. «Вызовите ко мне начальника передатчика!», «А вы, собственно, что за конь в пальто?», «Передайте начальнику передатчика, что его желает видеть господин Эриксон!», «Вы — господин Эриксон? Тот самый?!», «Да, прибыл с инспекцией, инкогнито из Петербурга». Охи, вздохи, вежливые малайцы страшно перепугались. Привели в самый чистый кабинет. Ну, конечно, пришлось эту банду отключить до утра. Дальше Илья посетил пост полицейского прослушивания. Там тоже охрана и компьютеры пишут все межконтинентальные разговорчики, в которых ключевые слова — «бомба», «ограбим», «террор», «Аллах акбар» и еще много разных гораздо хуже.
«Стратотанкер» с шахтерским упорством бурил тучи. Контрабандой вывезенный из ЮАР зной доил из мегатонников литры соленого пота.
— Беру я эту технику и перезаряжаю на поиск самых-самых чумовых реплик,[110] ведь мой бронзовокожий оппонент не слаб был на фольклор. Слышу сзади стон, прошу: «Потерпи, браток» и обратно вырубаю очухавшегося охранника. Тут компьютеры выдают мне результаты анализа и пеленги. Чего я только не наслушался, но самыми шизоидными оказываются фразочки: «Когда Гребаха Чучин взлетает, в тени его крыльев успевают вырасти сатанинские грибы» и «Питающийся мухами зверь не обязательно умеет парить выше облаков сам» с последовательными пеленгами в Гималаях и посреди Индийского океана. Ба, думаю, вот ты, ворюга, куда намылился. Осталось только прочертить на карте прямую линию через точки пеленга.
Илья критически обозрел облепившие «Стратотанкер» облака и врубил режим переднего и бокового обзора FLTA.[111] Зыкин никак не мог отгадать, сочиняет, или чистую правду выкладывает старший товарищ по оружию. Сам же Валера особой веселости не проявлял.
— Да брось, Зыкин, береги нервы. И это, если я с тобой прежде слишком строг был… Придирался там больше весу, ты зла не держи. Хочешь, перед строем прощение попрошу?
— При чем здесь это? Ты понимаешь, я задание запорол. ЗАДАНИЕ! Мне Родина доверила, а я…
— Ну, ты сверх меры не убивайся-то. Знаешь, я ведь тоже свое первое задание того. Вверх коромыслом. Сижу я, значит, с одним гадом в дорогом кабаке, разговариваем. Легенду ему втираю. А он перекладывает нож из левой руки в правую. Ну, я его и того… А потом выяснилось, что ничего такого он не заподозрил. Бифштекс свой буржуйский резать собрался. Оказывается, в этом кабаке положено было так; отрезать и на вилку, а не просто откусывать… Светский тон, а я не знал.
— Так у меня уже второе задание. ВТОРОЕ! Да и с первым все не как у людей. Свел я президента с Левински, а что вышло?
— Что?
— Ирак бомбили.
«Стратотанкер» настырно бодал тучи. Самолет-ветеран держал курс из июля в декабрь, но пока, судя по навигационным приборам, находился где-то на широте бабьего лета.
— Подумаешь, Ирак… А я вот, чтоб бабки на Азиатском кризисе не погорели, вскрыл шифр Центробанка. Так все Государственные облигации медным тазом… Или, только тебе признаюсь, однажды меня отправили свинчивать боеголовку с затонувшей вражьей подводной лодки, а я вместо этого махнул к приятелям на Кубу. Обратно выбирался, не поверишь, в опломбированном трюме с камышиной во рту, заваленный льдом и органами для трансплантации.
На правой панели торпеды «Стратотанкера» пунцово запылала лампа системы раннего предупреждения столкновения с землей TAWS.[112] Понятно, сигналила она не о сближении с «подстилающей поверхностью» вдоль спрогнозированной траектории, сиречь землей.
Гнусавый механический голос запричитал:
— Внимание! Недопустимая потеря барометрической высоты! Внимание!..
Но Кучин еще сбросил высоту, и голос заклинило от страха.
Облака вдруг расступились, будто стадо баранов перед пастушьей овчаркой. По курсу замаячил хвост преследуемого «Боинга».
— А боеголовка?
— А боеголовку я потом в Южной Корее купил.
— А я… — Зыкин запнулся, потому как более в его армейской биографии ничего интересного не было, — А ты, правда, готов перед строем извиниться?
— Ну, это я того, — отодвинулся Кучин и уточнил разом севшим голосом, — Погорячился. А как тебе удалось втереться в доверие к индейцам? — аккуратно сменил тему Илья.
— Я пообещал им сделать татуировки на зубах, — думая совершенно о другом, промямлил Зыкин.
