— Я завоюю весь мир, — вещал Мартин Борман, зажмурив веки, — Никому не по силам меня остановить. Айн, цвай, драй! Три дымовые завесы не поленился я привести в действие — пустил дезу, что жалкие бороро могут управлять погодой, это айн. Построил на улице Америго Веспуччи фальшивый разведцентр, это цвай. Нашел золото инков и проспонсировал атаки Бен-Ладена на Нью-Йорк и Вашингтон, финансовый кризис в Аргентине и Индо-Пакистанский конфликт. Это драй! Ну, разве могут разведки всех страх не купиться на такие прекрасные отвлекающие ходы? А мегатонники? Как осы, когда гнездо разрушено, мегатонники рыщут в поисках обидчика по всему свету. То есть, не там где нужно. Весь мир будет моим. Будет? Яволь, будет. Назад пути нет — я завоюю весь мир. Операция получает кодовое название: «Барбаросса-2».[113]
— Плагиат? Герр Мартин, у вас ярко выраженная патологическая зависть к Адольфу. В некотором смысле вашему отцу, пусть всего лишь и духовному.
— Кто это говорит?
— Это говорит Зигмунд Фрейд.
— Это вы мне своевременно, герр доктор, напомнили про евреев. С ними тоже пора решать.
— Хайль, Борман! — переступивший через порог бизнес-класса Паплфайер вытянул руку в нацистском приветствии, — Приказание выполнено, наши друзья уже отправили первые письма с белым порошком.
Мартин лежал в инвалидном кресле номер шесть. Кресло номер шесть выглядело как кушетка для психоанализа. Остальные кресла коллекции — и «пожарная машина» (кресло номер два), и «газонокосилка» (номер четыре), и «Фольксваген жук» (девятый номер) — находились на борту в багажном отсеке, Мартин летел на постоянное место жительства и прихватил все свое движимое имущество. По правую руку от Мартина сидел доктор Штраус в пиджаке расцветки, чтоб перхоть была незаметна. По левую — молчаливый атлет, по такому торжественному случаю сменивший хипповую джинсу на двубортный солидный костюм.
— Куда отправили? — Мартин открыл глаза.
— По почте в Вашингтон… Ну, помните ваш приказ? Сибирская язва, термообработка, маза-фака, долбанному микрофильму Зеельштадта конец…
— Четвертая дымовая завеса? Данке шон.
— Чиф, я только не могу понять, зачем нам бояться, будто траханый Белый дом что-то задним числом пронюхает? Все равно к тому времени мир уже будет наш.
Лица врача и атлета окаменели. Стало слышно, как где-то дребезжит забытая в чашке ложка.
— Ты хочешь сказать, что у меня начался старческий маразм? — сузились желтые зрачки Мартина Бормана, — Хочешь сказать, что я отдаю бессмысленные приказы?! — рука Мартина, как клопа, придавила кнопку на ручном пульте, и кушетка, сложившись пополам, вернула тушу старца в сидячее положение.
— Что вы, чиф!? — испуганно замахал руками Паплфайер, — Да разве б я посмел? Да вы для меня святее, чем Лютер Кинг и Анжела Девис!
В подлокотниках кресла отверзлись дырочки калибра 7,35 мм, и подлокотники зловеще нацелились на негра. Два красных пятна лазерных прицелов истерично заплясали по кашемировому костюму от Гуччи.
— Чиф, я же ваш верный слуга! — рухнул на колени негр, — маза-фака!..
Вышвырнутая сжатым воздухом дюжина наполненных цикутой одноразовых шприцов поразила негра в грудь, руки и лицо. Открытая кожа из шоколадной стала цвета вороньего крыла, с уголков губ капнула пена, негр повалился назад и ударился затылком об алюминиевый порог, но ему уже было не больно. Он так и остался лежать, утыканный шприцами, будто обросший бледными поганками.
— Вот тебе «Микрософт», Донбасс и оливковые плантации под Афинами в придачу, — криво усмехнулся Мартин. — Я оплатил свержение апартеида в ЮАР не для того, чтобы мир делили негры.
Солнце сквозь иллюминаторы с испугом наблюдало за происходящим на борту самолета. «Боинг» летел из июня в декабрь в районе 1 сентября.[114]
— С точки зрения психоанализа приказ насчет писем лишний раз подтверждает, что вы подсознательно не верите в свой успех, — холодно констатировал доктор.
— Но почему, герр Штраус? Почему я не верю? Ведь для победы все готово. Мегатонники рыщут где угодно, только не в самой России. Поставлено три дымовых завесы…
— Во-первых, лягте, как положено, и закройте глаза. Шнель!
Мартин, покорно подчиняясь, нажал кнопку на пульте. Кресло разложилось и вновь превратилось в кушетку.
— Вызвать Кортеса? — предложил доктор, — Его присутствие действует на вас положительно, вы мобилизуетесь и прекращаете пускать нюни.
— Кортес, это хорошо, — мечтательно промямлил Борман, — Это моя удача. Но лучше будет еще раз послушать наш план.
— С того момента, как мы наводним Европу негритянскими ордами? — атлет зевнул, не стесняясь. Только за сегодня он излагал план четырежды.
— Уже можно открыть и эту тайну. Я оплатил свержение власти белого меньшинства в ЮАР не для того, чтобы мир достался неграм. А для того, чтобы у меня под рукой оказалась целая армия белых, готовых на все, лишь бы покинуть ЮАР к чертовой мутер. Но время ставить евроафриканцев под ружье еще не пришло. Ферштейн? Расскажи с самого начала, с того момента, как запустится механизм метеорологической бомбы.
