— Согласен, но не думаю, что он рисковал бы жизнью ради рекламы, другое дело записки с угрозами, разбитые окна… Но вот тесть…
— Думаешь, тесть мог его заказать?
— После взлома дома Гвидоне и неумелой стрельбы зять мог стать опасен. А если он убил Гвидоне, то тем более.
— Поэтому Каролина и винит себя, понимая, что за всем этим может стоять ее отец.
— Мы не найдем доказательств, тем более, что синьор Перони уже месяц находится в Германии. Понятно, что на него работает множество людей, а кое-кто готов и на такие поручения. Но мы никогда этого не узнаем, в этом случае даже обнаружив машину, мы не найдем того, кто был за рулем.
— Кстати, а где случилась авария?
— Ты вряд ли знаешь эту дорогу. Я вообще удивляюсь, что он там поехал, увеличив путь больше, чем на полчаса. Ближайший населенный пункт деревня Лаварделло.
— Что???
— А в чем дело?
— А ты был на месте происшествия?
— Нет, говорю же, занимается другой отдел. Даже провинция другая.
— Давай съездим!
От места происшествия до деревни Лаварделло было не больше пятнадцати минут езды. Полицейская лента все еще оставалась на месте, но и без нее следы шин на траве, погнутые стволы деревьев сразу бросались в глаза. Покореженную машину давно увезли.
Саша не знала, что хотела увидеть на месте аварии. Метку ведьмы на стволе? Но какое отношение может иметь Торрини к ведьме…
— Давай заедем в деревню. Это тоже может быть связано с делом, нужно поговорить с одной женщиной.
Они без труда узнали, где находится дом синьоры Ирмы.
— Дом ведьмы вон там, — указал первый же встречный.
Вспоминая встречу на лугу, Саша не удивлялась, что в деревне женщину считают ведьмой, и дело даже не в родстве. Разве нормальная женщина может так выглядеть?
Дом Ингрид стоял на самом краю деревни и если дома могут быть похожи на своих владельцев, это был именно тот случай.
Небольшой домик, чьи стены и окна, казалось, топорщились во все стороны, как волосы его хозяйки, отделял от улицы покосившийся забор. Но сад вокруг дома был просто впечатляющим. В марте травы обильно росли повсюду среди деревьев и кустов, все аккуратно подстрижено и у каждого куста, у каждой грядки стояла табличка с названием. Идеальная система.
Просторное крыльцо уставлено цветочными горшками, в каждом из которых росла отдельная, ухоженная трава, зелень или цветок.
— Уходите! — крикнула Ирма из-за двери, когда Массимо постучал.
— Синьора, я из полиции. На нужно поговорить.
Дверь чуть-чуть приоткрылась и показались взлохмаченные седые перья. Именно перья, потому что Ирма была невероятно похожа на старую нахохленную ворону.
— Что вам надо?
— А теперь твоя очередь. — Шепнул Массимо. — Я пошел у тебя на поводу, но не представляю, что мы здесь делаем.
— Вы разрешите войти?
— Я тебя помню. Там, на лугу. А сейчас ты смотрела на куст розмарина. Знаешь, что розмарин означает воспоминание?
Саша кивнула на всякий случай. Не устроят же ей экзамен по языку цветов.
— Воспоминания — это все, что остается у человека в определенный период жизни… — Ирма пошла внутрь дома, Саша и Массимо за ней, приняв это ха приглашение.
Гостиная оказалась потрепанной, как дом и его хозяйка, но неожиданно уютной. Потертая мебель расставлена вокруг дровяной печи, а большой стол установлен напротив панорамного окна, выходящего на задний двор, полный цветов и растений, как и спереди дома. Стол завален бумагами, дорогой ноутбук… У девушки появилось ощущение, что ее надувают. Старая ведьма в ветхом домишке окружена великолепным садом и, судя по картинкам на бумагах, работает над каталогом растений!
Ирма поймала ее взгляд и подмигнула. — Я доктор биологических наук, деточка. Удивлена?
— Но в деревне…
— Кого это интересует в деревне? К сумасшедшей старухе не лезут. А я не люблю общение. Так о чем вы хотели поговорить?
Кажется, даже тон Ирмы изменился. Перед ними стояла спокойная образованная женщина, говорящая на прекрасном итальянском языке. Никаких воплей и проклятий.
— Вы- потомок Костанцы да Лари.
Женщина молча смотрела на Сашу.
— Неподалеку от деревни стояло поместье, где жил синьор Гвидо, погибший во время пожара.
— Гвидо Морескини. — Кивнула Ирма. — Мой кузен.
— Вы хорошо его знали?
— Мы не общались. Он погиб почти тридцать лет назад. Ему тогда уже было за восемьдесят, а мне около тридцати. Гвидо был отшельником, интровертом, как и я.
— Вы помните, что тогда случилось?
— Дом загорелся очень быстро, пожарные сказали, что это поджог, кто-то бросил в окна горящие газеты. Пламя занялось тут же, дом старый, одна труха. Гвидо задохнулся в дыму.
— А кто поджог дом?
— Полиция так и не нашла поджигателя, это же не бензин, просто старые газеты, откуда там отпечатки. Подозревали местного мальчика, Густаво Пикколо. Странный мальчик, ни с кем не общался, только к старику бегал. Но мальчику было лет двенадцать и он тяжело пережил смерть Гвидо. Его даже не допрашивали, не видели мотива. Да и во время пожара он был дома.
— Ваш кузен отдал мальчику имущество. Сундук, в котором было платье вашего предка, Костанцы.
