— Ты ведь знакома с Пикколоджоне? Какой он? В смысле характера, личности.
Симона фыркнула в трубку.
— Слишком серьезно относится к истории. Одержим, я бы сказала. И печален. Он не любит говорить о своем прошлом, но у меня такое чувство, что там что-то есть, какая-то тень.
— Он сказал, что с платьем была записка. Так он и узнал, что это платье Костанцы да Лари. Но директор не сказал о ней ни слова, а ведь записка-это важно.
— Не знаю, сможем ли мы узнать хоть что-то. Я собрала все, что есть в интернете о Костанце, отправлю тебе на почту. Но признаюсь, там не много, в основном то, что связано с фильмом и книгами.
— Почему музей решил сделать платье гвоздем коллекции? Мы же до сих пор не знаем, подлинное ли оно. Ведь пресса поднимет шум, узнав, что нет доказательств. Это ударит по репутации музея.
— Шум привлечет посетителей и деньги. Ты думаешь, виселица во дворе — настоящая? И за решеткой манекены, так что не стоит говорить о подлинности. Это все реконструкция, аттракцион.
— Но они почти уверены, что платье подлинное. Слишком самоуверенно, тебе не кажется?
— Может, они знают что-то, чего не знаем мы?
— Но тогда почему молчат?
После обеда Лапо и Саша отправились в Кастельфьорентино, следующий город на дороге от Кастельмонте в Эмполи. Небольшой приятный городок в холмах был очень похож на нижний город Кастельмонте, только без средневековой части на холме. Туристов привлекали сюда старинные виллы в окрестностях, но после эпидемии коронавируса большинство их них так и не открылось.
Навигатор привел на окраину, где стоял дом Гвидоне Пикколоджоне, бывшая почта герцога Козимо I де Медичи.
— На его месте я бы сдвинулась на Эпохе Возрождения, — сказала Саша. А этому подавай XVIII век.
— По-моему объяснение весьма простое, — засмеялся Лапо. — В этих костюмах можно ходить, а ты попробуй, погуляй каждый день в одежде мессера пятнадцатого века весом килограммов так под пятнадцать! Да и удобства, знаешь ли, в этой эпохе более развиты.
— Любопытная страсть, — засмеялась в ответ Саша. — С удобным выбором эпохи.
— С другой стороны великое герцогство тосканское важная часть нашей истории, просто менее растиражированная. Когда Лотаринги отправили в небытие дом Медичи, с Лоренцо Великолепным они смирились, а вот более позднюю эпоху постарались оставить в тени.
Улица возле старинного дома, стоявшего на отшибе, была тиха. Оживленная автомобильная дорога обошла ее стороной, но в начале квартале на углу они заметили автобусную остановку.
— Бьюсь об заклад, что в Сан Джиминьяно и Кастельмонте Гвидоне не пешком приходит и не на лошади скачет. Автомобили нашему синьору Пикколоджоне явно не чужды, — сказала Саша, оглядываясь по сторонам.
Небо заволокли темные тучи, похолодало, казалось, дождь вот-вот сменится снегом, хотя март в этих краях обычно теплый и солнечный, деревья в цвету, а снег не выпадал уже несколько лет.
Звонка не обнаружилось. Лапо с любопытством осмотрел старинный черный молоток и с энтузиазмом пару раз стукнул им в дверь.
Одновременно с ударами молотка изнутри послышался душераздирающий вопль. Орсини переглянулись, Лапо нажал на дверь, та бесшумно отворилась. Вбежав внутрь, они бросились вверх по лестнице; вопли на верхнем этаже не прекращались.
Вопила женщина, стоявшая спиной к ним в коридоре наверху.
— Синьора, что случилось?
Она повернулась и замолчала, Саша вскрикнула, увидев, что руки женщины в крови. Кровь пропитала и некогда белоснежный фартук.
Женщина уставилась на них, открыла рот и Саша приготовилась к новому воплю, но она сказала почти шепотом: — Синьор Пикколоджоне. Он там. — Она указала на открытую дверь. — Он мертв.
— Вы домработница?
Женщина кивнула.
— Саша, уведи ее куда-нибудь. Я звоню в полицию.
Девушка замотала головой, пытаясь заглянуть в комнату, но муж сделал страшные глаза, и она повела женщину к лестнице, обняв за плечи. Та больше не кричала, но сильно дрожала.
— Сделайте несколько вдохов. Медленно. Вдохните и выдохните. Где здесь кухня? Давайте попьем воды.
— Сссслева… вторая дверь. — Лицо женщины серело на глазах.
На кухне Саша налила воды из большой бутыли, протянула чашку: — Вот. Выпейте это.
В дверях показался Лапо. Покачал головой.
— Полиция вот-вот будет здесь. Мы останемся с вами, пока они не приедут. Вы можете рассказать, что случилось?
— Он сказал не приходить до двух, у него была встреча. — Женщина закрыла лицо руками, не замечая, что перемазала его кровью. — Я пришла, а его не было и я пошла наверх. Ох, простите, я сейчас, мне очень надо… в туалет.
Прошло не больше двадцати минут, как в дверь застучали, послышались голоса.
— Мы здесь, — крикнул Лапо.
В кухне появился инспектор Массимо, друг и подчиненный комиссара Луки Дини, еще один полицейский и двое медиков.
— Там. — Указал Лапо на лестницу.
Медики надели бахилы и перчатки и отправились к лестнице. Массимо задержался в дверях, скривив гримасу:
— И почему я не удивлен?
— Он был бы мертв, даже если бы мы не пришли, — пробурчала Саша.
— Вы заходили в комнату?
— Синьора и я. — ответил Лапо. — Я пощупал пульс, нужно было узнать, жив ли он.
