Забывая про всё, гневно посмотрела на Эдриана.
— Шли бы вы уже отсюда!
У того аж губы задрожали от гнева. Он шумно выдыхнул и указал на меня пальцем.
— Знай, что я ещё вернусь сюда! Узнаешь ещё, где, в конце концов, оказываются такие дерзкие девки, как ты! — прорычал он, затем вдруг замер под внимательными взглядами детей, которые все ещё стояли тут, занимаясь «готовкой». — И нечего на меня так смотреть! Дайте сюда! Это компенсация за потраченное на всех вас время!
Эдриан схватил бокал, в котором дети приготовили то, что пить ни в каком случае было нельзя… Только разве в том случае, когда было необходимо слабительное.
— Нет, стойте!… — крикнула я, но было уже поздно.
Налоговик осушил бокал, с хлопком воодрузил его на прилавок и поморщился.
— Фу! Ну и гадость!
— Это… Было не для вас! — выдохнула я, в ужасе наблюдая за Эдрианом. — Куда вы вообще свои руки тянете⁈ Теперь…
Лицо у налоговика вдруг вытянулось.
— Так! Быстро! — побледнев, сказал он и повернулся к своим шестеркам. — Уезжаем!
— Да, конечно, — затараторил «чернильник».
— Нет, стойте, всё плохо!… Мы не успеем! Мне нужно… В ЛЕС!
Налоговики растерялись.
— Что, милорд, простите? — тоненьким голоском спросил носильщик свитков.
— Это всё из-за вас! — заорал Эдриан и стал гневно тыкать пальцем в сторону прилавка. — Отравили меня! Я ещё поквитаюсь с вами за это!
С лица его тут же слетела вся спесь, он схватил свитки из ценнейшей мягкой бумаги особенной выделки, о которой так радел его товарищ и со свистом вылетел из трактира. Обескураженные помощники главного налогового инспектора ещё некоторое время смотрели ему вслед, а затем поспешно вышли из трактира.
Эмоции невозможно было сдерживать дальше, и я сползла под прилавок, вытирая слёзы от скрутившего меня приступа смеха.
Вот уж посмеялась от души!
Похвалила детей за их энтузиазм в кулинарном искусстве, но велела без моего ведома или контроля Клауды больше ничего не брать — а то мало ли, так и действительно и отравить кого недолго… А старший инспектор пусть радуется — за свои вольности он ещё легко отделался!
Эх, а налоговики, конечно, гады, чего уж… В голове все мысли теперь только о том, как от них отбиться! Особенно после их сегодняшнего визита!
Ну, ничего, выкрутимся. И не из такого приходилось выбираться…
Осознание того, что мои родители вместе с Вульфом приложили столько усилий для уже любимого мной трактира, только распаляло мой боевой настрой!
Да и весь здешний мир теперь мне казался не чужим, а наоборот родным и знакомым, и за наши с Ником места под солнцем я собиралась бороться всеми силами!
— Хорошо вы его приложили, хозяйка Анна!
Шенриетта повесила чашку на крючок и с улыбкой покачала головой.
— Да он сам себя приложил! — фыркнула я, но тут же заволновалась. — А не понарассказывает, что я и правду его отравила, а? Вот уж тогда проблем у нас будет!…
— Ой, нет! Не переживайте! — отмахнулась Шенри и вытерла руки полотенцем. — Столько свидетелей, и всем только повод дай что-то сказать против старшего инспектора. Никто бы его и защищать не стал, уже тем более все всё видели! К тому же, куда ему врать-то? Он сам боится, что ему зелье правды кто-нибудь подсунет, дабы выведать все его огрехи!
Покивала, успокаиваясь — значит, и переживать нечего. Вот только угрозы эти его всё равно не давали мне покоя. И такое заметное желание насолить Вульфу тоже… Почему, интересно, он вообще пристал к нашему трактиру?…
— Да потому что гад он, этот налоговик, — ответила Шенри, и я поняла, что незаметно для себя озвучила свои мысли. — А вообще, скажу вам так: дедушка Вульф всегда говорил о том, что у старого дуба, что в обнимку с нашим трактиром стоит, есть секрет!
— Какой такой секрет?
Замерла в удивлении. Шенри повесила полотенце на крючок, прошла к столу и села на низкий табурет напротив меня.
— Не знаю какой, и он не знает! Сказывал нам, что какой-то магический, мол, дуб поёт — то ли зовёт кого-то, то ли с кем поговорить хочет… Хозяин Вульф говорит, что если ухо к стволу приложить, то можно это услышать…
— И как? Можно?
— Я пробовала… — Шенри пожала плечами. — Но слышала только какой-то гул. Не пение, конечно, но явно что-то необычное. А вот налоговик этот, зараза, Лас Летти, он примерно года полтора назад начал ошиваться вокруг нашего трактира, да разведовать что-то. Сначала просто стал почаще заходить, потом то про налоги, то про правила уплаты, то ещё что-то… А тут, р-р-раз, и Клауда стала замечать, как он колобродит у ограды поздним вечером! Он её увидел и сразу ушёл! Потом Генри его увидел ночью, ходящим вокруг дуба, представляете⁈
— Ужас какой! — возмутилась я. — А дедушка Вульф что?…
— Сказал, что спустит на него лесных собак, если тот будет тут шариться! И после этого, Лас Летти с катушек слетел. Как начал налог повышать, да требовать постоянно всё заранее платить…
Вот оно что… Задумчиво уставилась на полку с горшочками для запекания. Интересно, что же за тайна у дуба при нашем трактире такая? И почему налоговик до неё добраться хочет? Хм… И спросить не у кого. Но вернётся Вульф, и мы обязательно погворим об этом.
