Я остановилась возле здания школы. Со второго этажа в распахнутые форточки слышалась музыка, а я все стояла и смотрела вверх на распахнутые по-весеннему окна и не решалась присоединиться к ним.
Придется о чем-то говорить, изображать веселье.
За спиной прошелестели колеса крадущейся машины и раздался голос:
– Бросила пить детское шампанское?
Удивившись, что больше не чувствую ананасового дыма, я ответила, выглядывая из горловины свитера:
– А ты бросил курить?
– Точно, – удивился Максим. – Перешел на жвачку.
– Клубничную, – ощущала я новый аромат вместо привычного ананасового.
– Я собирался избегать тебя всю оставшуюся жизнь, кузина, но у меня тут появился повод повидаться. Да и спустя полгода малость отпустило.
Мы одновременно улыбнулись.
Меня тоже малость отпустило, когда я вспоминала Костю.
Максим произнес, рассматривая меня, почти вспоминая:
– Угораздило же тебя стать единственной девушкой, на которой я собирался жениться… но никогда не смогу. Какой жвачкой горе зажевать? Не знаешь?
– Попробуешь в следующей жизни, когда родишься журавлем.
– Или ты родишься вороном, – подыграл он моему воображению. – Вообще-то, я к тебе с новостями.
Самое странное, я до сих пор не испытывала вины за наш поцелуй. Не испытывала – и все.
Все равно что меня бы в детстве ругали за шесть съеденных подряд эскимо. Я бы знала, что съела до фига, пять или восемь, но точно не шесть. Но за что меня ругают? За факт – что слопала все эскимо, или за то, что именно шесть?
Вот и сейчас я краснела и чувствовала неловкость, потому что должна была, а не потому, что ощущала ее на самом деле.
Я вынырнула из своих грез про эскимо точно под конец фразы, услышав самое главное:
– Суд вынес нам оправдательный приговор. Полностью реабилитированы. А вторая новость вот тут. Результаты конкурса «Сверх». В этом большом белом красивом конверте с голограммой и печатью! Держи!
– Ты бы не приехал такой довольный, не поджидал меня на выпускном утреннике, если бы внутри были плохие новости.
Неужели я выиграла? Десять миллионов и обучение в любом вузе страны. Сколько бы моих проблем это решило.
– Я заняла первое место? – боязливо предположила я, сама не веря в то, что говорю. – Не томи, пожалуйста, скажи, что там.
– Третье, – ответил он, – вообще-то, ты заняла третье место.
– Третье?.. Ты приехал сказать, что я… ага, ясно… понятно. Я вот возьму и приеду на твою свадьбу в отместку!
– Которая никогда не состоится.
– Выбирай правильных невест, Максим, а не подставных.
Соглашаясь, он кивнул, саркастично прищурившись:
– А говорили, ты умная.
– Скажи спасибо, что не такая умная, как некоторые твои сестры.
– Вторую родственницу с такими заскоками я не вынесу. Короче, Кирыч, ты заняла третье место. Вышла статья, где оргкомитет преклоняется перед Аллой, приносит соболезнования и почти извиняется, что за обнародованный шантаж ее дисквалифицировали, и в знак скорби о так рано ушедшей гениальной ученой оставили первое место за ней. Без приза. Его присудили второму месту – Роксане Роговой.
– Роксане? За танец в розовой юбке под Вальс цветов? Ясно. Ладно. Понятно. Надеюсь, ты женишься дважды.
Максим хмыкнул под нос:
– Тебе присудили третье. И еще. Роксана отказалась от второго, не желая проигрывать Алле и быть признанной чуть-чуть лучше тебя. Она хотела быть самой лучшей. Ее мать позвонила мне. Просила приехать. Успокоить.
– И сколько раз за ночь ты ее успокоил?
– Не отнимай мой хлеб, Кирыч, пошло шутить – не твое! Успокоил. Короче, если ты не бортанешь меня с этим конвертом, приз твой.
– А так можно?
– Если откажешься, я сообщу в оргкомитет, и они отправят почтового голубя к четвертому претенденту.
– Нет, не откажусь, – ответила я, наконец забирая протянутый мне конверт. – Мне очень нужно поступить в институт.
– Ты бы смогла и без приза. Перестань сомневаться. Ты не хуже всех остальных. И пусть мама такая, пусть была трагедия в прошлом, ну и чуток в настоящем, пусть бабушка – подпольный снайпер, – слегка толкнул он меня плечом, – ты сама решаешь, кем тебе быть. Или где. Или с кем.
– Ага… решаю… – повторила я.
– Ты с ним хотела? С Серым?
– Я видела его в ноябре, – принялась я рассказывать. – Вот тебе пудра, Костя. Ты все вспомнишь. Люби меня, хоти меня…
– Рифму придумал из трех букв в продолжение!
– Пошлую. Знаю.
– На меня бы эта фразочка подействовала. Особенно придуманная рифма!
– Макс…
– Я всегда говорил, что Костя тупит. Теперь ты убедилась.
– Он выбрал ее.
– Машу Зябликову?
– Ее тоже. Но, – придумывала я, как описать словами, – он выбрал спокойную, понятную, обыденную жизнь. В которой не взрываются гранаты, никто не носит кольца с маяками слежения, не играет роль с микрофоном в ухе. Как думаешь, Алла знала, что они будут вместе? Она выбрала Машу не просто так?
– Алла ничего не делала просто так. Меня она не заменила актером. Значит, все это было планом. Хотела заставить меня страдать – и преуспела.
– Поверь, мне не лучше.
– Мы оба не можем быть с теми, кого любим. Финал в стиле любовного романа авторства Аллы – бесчувственной садистки.
