Миску с вонючкой отодвинула, надеясь, что кондиционер развеет козьи испарения.
Начался фильм. Сколько могла, я сосредотачивалась на экране, но мне все чаще хотелось зажмуриться. Кадры с птицами, которые убивали людей, возвращали в прошлый сон с белой вороной, что ринулась на меня, растопырив крылья и раскрыв клюв, готовая сожрать.
Антон то и дело сыпал фактами про Хичкока:
– А вы знали, что режиссер пытался скупить тираж романа «Психо», чтобы никто не узнал заранее, чем кончится фильм? А вы знаете, что он сам не смотрел свои фильмы, потому что боялся их? Алла, ты знала, что он обожал кровь и брезговал куриными яйцами, ненавидел яичный желток? А его самый первый фильм «Горный орел» утерян и считается самым разыскиваемым в Великобритании.
«Орел… – прикрыла я глаза, – такой же двинутый на птицах, как все в этом гнезде».
Я задремала, когда услышала, как вскрикнула Алла:
– Ох, я наступила на что-то мокрое! Кирочка, прости, тут что-то было?
– Алла… – моргала я, пытаясь понять, почему так несет козой.
Вся длинная юбка Аллы из крапивьей нити, украшенная вышивкой, покрылась белой размазней растаявшего сырного йогурта и прилипшего попкорна.
– Мороженое… Тут миска стояла в проходе…
– Ох, ясно. Что ж, я все равно иду спать, – подобрала она подол. – А вы досматривайте. – Сев на корточки, она шепнула мне: – Максим просил передать тебе это. – И она быстро чмокнула меня в щеку. – Спокойной ночи.
– Он звонил? – остановила я ее за руку. – Он не берет трубку, я пробовала четыреста с половиной раз.
Алла улыбнулась:
– Прислал СМС. Когда я ему перезвонила, телефон был отключен. Матушка переживает очень, но это же братец, – вздохнула она.
– А кольцо? Может, найти его через сигнал маяка?
– Кольцо обнаружил Женя возле ворот. Макс выбросил его в окошко джипа. Не беспокойся, Кирочка, он всегда возвращается.
Антон и сестры устроили кидание попкорном, пугая друг друга. Я мечтала оказаться сейчас под одеялом, но была настолько вымотана, что снова отрубилась в волнах пухлого кресла. К тому же мне всегда спалось спокойней, если рядом были люди, и стены поближе, и потолок пониже, а не как в моей огромной спальне, в которой я с трудом могла рассмотреть ее начало и конец.
Показалось, что разбудил меня шепот. Или звук шуршащего в машинке попкорна? Нет, не то. Звук издавали пальцы, шлепающие по клавишам клавиатуры. Кто-то печатал. Быстро, почти без пауз.
– Костя? – рассмотрела я его в сумраке кинозала. – Сколько времени?
– Три часа.
– Три часа ночи. Уснула… Ну продрыхла же я…
– Три часа дня.
– Чего?.. – подскочила я. – Я же в школу опоздала…
– Знаю. Алла решила, тебе лучше поспать. Все видят, как ты измотана. Не переодеваешься, не ешь, не спишь.
– Ты всю ночь тут просидел?
Костя захлопнул крышку ноутбука.
– Работал. Я ищу сбой в программе – почему Умный дом меня запер. Кто-то влез в его код, но не понимаю, кто и как.
– Придумай что-нибудь на такой случай для экстренного выхода, а то как ловушка из фильма ужасов.
Меня почему-то порадовало выражение ступора на лице самоуверенного Кости Серого. Он всегда думал, что знает ответ на любой вопрос, и у меня как раз накопилась парочка. Очень уж хотелось посмотреть подольше на его сузившиеся голубые расщелины глаз с налетом паники.
– Кто-то оплатил мне тренера за сто тысяч, не знаешь кто?
– Тренера?
– Ага. Именитого, с регалиями. Одно занятие двадцать тысяч.
– Спроси…
– У тренерши? – перебила я. – Уже. Она даже перевод показала.
Я ждала, и он спросил:
– И кто?
– Мой отец. Но я знаю, у него нет столько денег. Мы отдаем кредит за машину уже два года, раз в месяц по двадцать тысяч, и никогда не платили даже двадцать пять. Пятерка на квартплату. Все рассчитано. Кто-то ему эти деньги дал.
– Тогда, – вздохнул Костя, недовольно кривя губу, – это сделал твой благоверный Макс.
Теперь сузились в щели мои глаза.
– Он бы не пять занятий оплатил, а двадцать пять.
– Но ты бы не поверила, что твой папа выложил полмиллиона. Сотня звучит убедительней. Взял кредит. Одолжил. Выиграл в лотерею. Тут соврать проще.
Открыв бутылку воды, я прополоскала рот, а потом выпила оставшееся залпом.
– Алла сказала мне в школе, что Роксану отправили в Китай. Это она подмешала снотворное. Хотела избавиться от меня и Аллы на оставшийся вечер, чтобы мы не мешали ей охмурять Максима.
– Да… я ошибся. Это сделал не Макс. Он пробовал и мне что-то сказать.
– И что?
– Сказал, – обернулся Костя на дверь кинозала, удостоверяясь, что с нами никого нет, – «не отходи от Киры, присмотри за ней». И сразу врезал, отбросив на капот. Кажется, не без удовольствия врезал, но сделал это специально, чтобы увидели ты, его мать и Алла с Яной. Типа мы ссоримся.
– И ты, – помогала я себе жестами, – ты, типа, поэтому сидишь тут всю ночь? Алла не заревнует?
– Нет, она знает, что я здесь. Может, – посмотрел он в потолок, подсвеченный россыпью мелких лампочек, похожих на звезды, – это оно и есть, между нами.
– Между нами Алла и Максим.
