– Но, Кирочка… любовь бывает такой разной. Я делаю все ради любви… даже сейчас! Кирочка, – набухли ее глаза, и серебряные дорожки слез рухнули на щеки, – прости меня, пожалуйста, прости. Скрипка… Костя каждый день играет твою мелодию на скрипке… Ты не понимаешь, – заговорила она быстрее, боязливо поглядывая через мое плечо. – Ты не виновата…
– Не извиняйся… прошу, Алка! Он же все равно был твоим женихом…
– Нет, – перебила она, вытирая фатой нос и боязливо оборачиваясь все чаще, – уходи, Кирочка! Беги отсюда!
Вот он… момент из моего сна, когда напомаженная белая ворона кидается на меня, растопырив крылья. Только Алла меня не клюнула, она схватила меня обтянутыми белым ладошками за плечи и встряхнула со всей силы:
– Беги, Кира! Беги как можно быстрее!
Мы обе слышали, как ведущий торжества трижды пригласил невесту под скрипки Мендельсона. Еще минута – и за ней кто-нибудь выйдет. Сюда. К этим стеклам, что отгораживали нас от банкетного зала.
За нашими спинами распахнулись портьеры, и меня обволок аромат ананасового вейпа и мужского парфюма.
– Кира? Ты. Здесь.
– Нет! Мой клон! – выкрикнула я Максиму, замечая, что гости за крайними столами оборачиваются, перешептываются и рассеянно пожимают плечами.
– Что тут? Боже мой, Кира… – оказалась возле нас теперь еще и Яна.
– У меня вообще-то приглашение! – попробовала я пошутить, надеясь увидеть их злость, ярость, агрессию.
Но я видела лишь страх.
Одна только Яна выглядела решительной – быстро захлопнув портьеры, загородила нас от любопытных глаз.
– Яна, проводи Аллу к жениху, – распорядился Максим.
Он уже трижды отодвинул ворот рубашки с длинными пиками торчащего воротничка. Вокруг шеи ворот был окутан сплетенным из шелковых бордовых нитей платком, напоминающих мне паучьи лапы – множество жгутов скрывались под длинным свободным пиджаком, от которого о «свободе» говорил только размер. Сам же Максим был тем самым вороном на золотой цепи.
«К жениху, не к мужу!» – обрадовалась я эгоистичной мысли, что они все еще не расписались.
– Проводить? – переспросила Яна, поправляя очки и дистанционную гарнитуру. – Я нужна Кире.
– Нет, ты ей не нужна, – отрезал Максим. – Иди. Сейчас же! Уведи Аллу! – выкрикнул он с такой силой, что задрожали ледяные фужеры на гостевых столиках.
– Нет, я не уйду, – ответила Яна, видя, как я напугана. – Я не оставлю ее с вами одну, – дрожал ее голос, но Яна не опустила глаз, перебарывая вечное молчаливое подчинение приказам.
– Пусть она останется, Максим, пожалуйста! – начала я. – Нужно поговорить.
– Нам не о чем говорить, Кириллия, – выдернул он руку, когда я прикоснулась к нему ледяными пальцами, – вы сделали свой выбор.
– Максим! Милый, куда же вы все разбежались! – показалась из-за портьер сначала полутораметровая нога, а после нее и остальное тело Роксаны. Да, вторая нога тоже была на месте, как и вырез платья до пупа (оно тоже из зимней коллекции?).
– Как сделали и вы свой, Максимилиан, – сунула я руку в карман, пока Максим смотрел на меня и в глазах его дрожала влага.
– Какого черта сюда приперлась эта? – задала самый резонный вопрос Роксана, пока Алла, Яна, Максим и я таращились друг на друга в тишине, что оказалась громче всех прошлых истерик. – Владислава Сергеевна! Вы нам нужны! Скорее! – убежала Роксана обратно через портьеры за своей «будущей свекровью».
– Наша невеста волнуется! – звучал в микрофон голос ведущего, придумывающего отмазку вызванной волоките. – Поддержим ее аплодисментами!
– Доигралась? – обернулся Максим. – Ступайте в зал, – велел он сестре и помощнице. – Я разберусь.
– Но… – попробовала снова воспротивиться Яна.
– Обе в зал! – рявкнул Максим и ускорил Яну, разворачивая ее грубым хватом за локоть, и она врезалась в спину Аллы. – Или я за себя не отвечаю.
– Прекрати! – дернула я его, отрывая от Яны, но она и Алла были вынуждены уйти, чтобы словесная ссора не перешла в рукопашную.
– Не верю, что ты здесь, – растирал Максим переносицу. – Это невозможно. Так не бывает.
– Прекрати говорить строчками кроссворда. Прекрати уже издеваться над собой и надо мной! Чего ты хотел? Вон твоя золотая девушка, зачем тебе понадобилась «серая»? Во что ты играл, Максим?
Его паучий пиджак распахнулся, когда он рывком прижал меня к стене. В кои-то веке не красные, а черные перчатки из гладкой кожи сомкнулись вокруг моих запястий, удерживая их тугим хватом за спиной. Я бы могла согнуть колено и врезать ему в пах, но он оторвал меня вместе с оленьими унтами от ковровой дорожки, держа как факир держит кролика над цилиндром.
– Если ты сделаешь это, – смотрела я на его жаждущие поцелуя губы, представляя свои максимально радиоактивными, – ты больше никогда не услышишь мое имя.
Прижавшись к моему лбу своим, он выдохнул, зажмурился и быстро расцепил силки, освобождая свою жертву.
– Так не должно было случиться… но у меня нет выбора. Беги, – выдохнул он. – Будь с Костей… улетай, моя Кира.
Портьера за нашими спинами пришла в движение. Закрыв меня спиной – всей свободой, что оставалась в его праздничном наряде, он пытался сохранить свободу для меня.
