Тайна трех четвертей полностью

– Какого черта?.. – Мак-Кродден нахмурился и посмотрел на меня через стол. – Вы хотите сказать, что за этим стояли вы? Что вы дали ей такое поручение? Кто она такая?

Я старался не смотреть в сторону Фи Спринг. Пуаро, насколько я понял, тоже. Я бы и сам мог сделать четыре телефонных звонка, но мне хотелось защитить себя от суперинтенданта, способного доставить мне немало неприятных минут, и я решил, что мне будет легче отрицать свою причастность к голосу на другом конце телефонного провода, если он будет женским. Будучи трусом, я не сомневался, что Фи сделает это для Пуаро – так я себе представил ситуацию, – и тогда я смогу сказать себе, что ни в чем не виноват. Фи не испытала ни малейшей тревоги из-за необычного поручения, которое ее попросили выполнить; более того, не вызывало сомнений, что благодаря столь необычной просьбе я сумел поднять ей настроение на целый день.

– Я должен взять ответственность за звонок на себя, мсье, – сказал Пуаро Мак-Кроддену. – Не беспокойтесь, теперь мы будем работать вместе и раскроем эту тайну.

– Работать вместе? – Наш визави в ужасе отшатнулся. – Вы хотя бы понимаете, что натворили, Пуаро? Джон пришел ко мне после этого отвратительного звонка и заявил, что больше не считает себя моим сыном. Он хочет полностью прекратить все контакты меж нами.

– Он изменит свое решение, как только узнает, кто на самом деле написал письмо. Не огорчайтесь, мсье. Доверьтесь Эркюлю Пуаро. Могу я спросить… почему вы настояли на том, чтобы мы встретились в другом месте? Почему не захотели видеть меня в своем офисе?

Мак-Кродден издал странный звук.

– Теперь уже слишком поздно, – сказал он.

– Что вы имеете в виду?

– Ничего.

– Почему вы заперлись в кабинете, а потом появились только затем, чтоб исчезнуть? – зашел Пуаро с другой стороны.

Мы некоторое время сидели молча, пока Мак-Кродден обдумывал ответ.

– Мсье, пожалуйста, я вас слушаю.

– Причина не имеет никакого отношения к данной проблеме, – натянуто сказал Мак-Кродден. – Такой ответ вас устроит?

– Pas du tout[23]. Если вы не дадите нам объяснений, у меня не останется выбора, и я буду вынужден строить догадки. Возможно, вы боялись, что мы найдем пишущую машинку?

– Пишущую машинку? – Мак-Кродден выглядел разочарованным и немного заскучавшим. – Что вы имеете в виду?

– Ну! – с таинственным видом сказал Пуаро.

Мак-Кродден повернулся ко мне.

– Что он имеет в виду, Кетчпул?

– Я не знаю, но вам стоит обратить внимание на то, что его глаза стали изумрудно-зелеными. Обычно это означает, что ему удалось что-то узнать.

– Изумрудно-зелеными?! – прорычал Мак-Кродден, отодвигая свой стул от стола. – Вы знали? Вы оба, верно? И надо мной насмехались. Но как вы могли узнать? Я никому ничего не рассказывал.

– О чем мы знаем, мсье? Что вы хотите сказать? О пишущей машинке?

– Мне плевать на вашу пишущую машинку! Я говорю о причине, по которой я не мог лишней секунды оставаться в своем кабинете и отказался встречаться там с вами. Я говорю про Эмералд[24], как вы и сами знаете. Вот почему вы сказали «изумрудно-зелеными», не так ли?

Мы с Пуаро обменялись недоуменными взглядами.

– Мсье… о чем речь?

– Не о чем. О ком. Она является причиной, по которой я не могу приходить на свое рабочее место, а это очень неудобно. Мисс Эмералд Мейсон.

– Мисс Мейсон? – спросил я. – Леди, которая на вас работает?

– Полагаю, теперь я должен все рассказать – хотя это совершенно вас не касается. Мисс Мейсон зовут Эмералд. Я думал, вы знаете. Когда вы сказали «изумрудно-зелеными»…

– Non, мсье. Но почему присутствие этой женщины заставило вас покинуть здание?

– Она не сделала ничего плохого, – печально сказал Мак-Кродден. – Она исполнительна и профессиональна – во всех отношениях образцовый работник. И проблемы фирмы значат для нее не меньше, чем для Дональдсона и меня. Я не могу ее ни в чем винить.

– И все же? – подтолкнул его Пуаро.

– С каждым днем я нахожу ее все более несносной. И вот вчера наступил момент, когда я больше не смог терпеть. Я упомянул, что не могу решить, стоит ли мне пригласить одного клиента принять участие в предстоящем обеде Общества юристов в качестве своего гостя, – на то имелись доводы за и против, и мисс Мейсон с ними знакома, – но она трижды в течение часа напомнила, что я должен срочно обдумать данный вопрос. Мне известна дата обеда ничуть не хуже, чем ей, более того, она это прекрасно знает. Я не сомневался, что если она вынудит меня дать ответ немедленно, то успокоится! Когда я в третий раз сказал ей, что еще не готов, она заявила… – Он стиснул зубы, вспоминая свой разговор с секретаршей. – «Боже. Ну в таком случае вам следует немного постараться». Как будто мне пять лет. Это стало последней каплей, я закрыл дверь изнутри и перестал отвечать ей.

Пуаро рассмеялся.

– А потом пришли… мы с Кетчпулом.

– Да. Но было уже слишком поздно. Мной овладела черная меланхолия… и я повел себя иррационально.

– Но если мисс Мейсон так действует вам на нервы, почему вы не откажетесь от ее услуг? – спросил Пуаро. – Тогда вы сможете ходить на работу, не испытывая отрицательных эмоций.