Его вопрос вызвал у Мак-Кроддена нескрываемое отвращение.
– Я не собираюсь выбрасывать ее на улицу. Она добросовестна и не совершает ошибок. Стенли Дональдсон, мой партнер, насколько мне известно, также не имеет к ней никаких претензий. Я должен преодолеть отвращение, которое к ней испытываю, и прекратить потворствовать своему… даже не знаю, как это назвать.
– Потворствовать, – задумчиво сказал Пуаро. – Любопытный способ описания ситуации.
– Конечно, потворствовать, – сказал Мак-Кродден. – Избегать офиса, избегать ее доставляет мне удовольствие, которого быть не должно – потому что я знаю, что это ее огорчит.
– Да, любопытно, – повторил Пуаро.
– Нет, вовсе нет, – возразил Мак-Кродден. – Я веду себя по-детски, но мы здесь не для того, чтобы это обсуждать. Я хочу знать, Пуаро, кто послал мерзкое письмо моему сыну.
– У меня несколько идей. Первая связана с вашим обедом в Обществе юристов. Когда он должен состояться? Возможно, именно на него приглашен адвокат Барнабаса Панди Питер Ваут.
– Видимо, да, – ответил Мак-Кродден. – Других в ближайшее время не предвидится. Вы сказали, что Питер Ваут был адвокатом Панди? Очень интересно.
– Вы с ним знакомы? – спросил Пуаро.
– Да, немного.
– Превосходно. Тогда вы находитесь в идеальном положении.
– Для чего? – с подозрением спросил Мак-Кродден.
Пуаро потер ладони.
–
– Это самая бездарная идея из всех, что я слышал, – заявил Роланд Мак-Кродден, когда Пуаро рассказал ему о своем плане. – Об этом не может быть и речи.
– Вы так думаете сейчас, мсье, но по мере того, как обед в Обществе юристов будет приближаться, вы поймете, что это благоприятная возможность и вы способны прекрасно справиться со своей ролью.
– Я не стану принимать участия в обмане, пусть и ради благородных целей.
–
– Вот именно, не стану, – решительно заявил Мак-Кродден.
– Посмотрим. А теперь – вы не против, если Кетчпул осмотрит пишущие машинки вашей фирмы?
Губы Мак-Кроддена превратились в тонкую нить.
– Почему вы постоянно возвращаетесь к вопросу о пишущих машинках? – спросил он.
Пуаро вытащил из кармана письмо, которое получил младший Мак-Кродден, и протянул его адвокату.
– Вы обратили внимание на какие-нибудь особенности письма? – спросил Пуаро.
– Нет. Я не вижу в нем ничего необычного.
– Посмотрите внимательнее.
– Нет, я… Подождите. Буква «е» неполная.
–
– Там имеется промежуток в штрихе. Маленькая белая дырочка. – Мак-Кродден бросил письмо на стол. – Теперь я понимаю. Если вы найдете пишущую машинку, то узнаете, кто автор писем. И раз уж вы попросили разрешения осмотреть мой офис, я могу сделать вывод: вы подозреваете, что письмо написал я.
– Вовсе нет,
– Кто эти люди? – спросил Мак-Кродден. – Я никогда о них не слышал.
Я воспользовался возможностью и рассказал, что его сын не единственный получил письмо с обвинением в убийстве, внимательно наблюдая, как он встречает новую информацию. Некоторое время Мак-Кродден молчал.
– Но в таком случае почему вы не сказали этого Джону? – наконец спросил он. – Вы позволили ему считать, что он единственный обвиняемый.
– Я не делал ничего подобного, мсье. Разумеется, я поставил вашего сына в известность, что не только он получил письмо с обвинениями. Мой камердинер сообщил ему то же самое – Джордж дал показания в мою пользу и подтвердил, что я говорю правду, однако ваш сын не пожелал ничего слушать. Он уверен, что письмо написали вы.
– Слепой, упрямый глупец! – Мак-Кродден ударил кулаком по столу. – Всегда таким был, с того самого дня, как появился на свет. Я лишь не понимаю зачем. Зачем кому-то посылать четыре письма разным людям, обвиняя их в одном и том же убийстве, и подписывать их вашим именем, а не своим?
– Это сбивает с толку, – согласился Пуаро.
– И больше вы ничего не можете сказать? Полагаю, нам следует использовать собственные мозги, чтобы разобраться в проблеме, вместо того чтобы сидеть и ждать, пока ответы сами упадут нам в руки.
Пуаро благосклонно улыбнулся.
– Я не жду,
