– Для тех, кто у тебя за спиной, ничего плохого. Только одни плюсы. Но для тех, кто сбоку. Ты меня понимаешь?
– Да.
– Так вот для них, для тех, кого называют близкими, ты, извини не подарок. Ты не зол с ними, но ты бесчувственен и холоден. Смотри, за все время нашего знакомства ты ни разу не упомянул про свою семью. Нет, упомянул один раз, – поправилась она, и продолжала. – но, это не столь важно. А ведь у тебя, в отличие от Семена, была в то время, да и сейчас, наверное, есть полноценная нормальная семья. Но я не позавидовала бы ни твоей жене, ни той твоей маленькой подруге, которая так профессионально поставила тогда Семена на ноги.
– Семья, разумеется, есть. И я выполнил перед своей семьей все социальные обязательства. Да и подругу не забыл.
– Вот видишь, слова-то какие, как в отчете.
– У подавляющего большинства других русских мужиков и слова и дела в этом отношении гораздо хуже.
– Это не оправдание для твоей бесчувственности. И поэтому я не хочу быть твоей любовницей даже на одну ночь.
– Ясно. Впрочем, я и не надеялся на успех, – легко сказал он. – Но ты бы сама обиделась, если бы я не сделал такой попытки. Это было бы просто оскорбительно для такой красавицы, как ты, княжна. Разве нет?
Тамара рассмеялась.
– Вот видишь, порешь чушь, и даже не понимаешь этого.
– Слушай, извини за бестактность, но во время нашего знакомства ты была больше княжной, чем женщиной. Ты интриговала, стреляла на вскидку, вертела мужиками ради своей мести и ради выполнения миссии своего рода, использовала свою несравненную красоту как оружие. А сейчас все наоборот. Ты, прежде всего, женщина, обсуждающая интересующую тебя сейчас больше всего проблему дефицита чувств. Не находишь?
– Наверное, ты прав. Взрослеем, или стареем. Не знаю.
– А дети? Они у вас есть?
– Пока все еще нет.
– Пора бы, голубушка.
– Боже, как несравненно естественно ты бестактен. Но при этом на тебя невозможно обижаться.
– Ладно, хватит разбирать друг друга. Приятелями-то мы останемся, надеюсь?
– Приятелями, да.
– Тогда я вызываю машину. Тебя отвезут в гостиницу.
Было видно, что через минуту он забудет о ней и вернется к делам как ни в чем ни бывало. Ей вдруг стало обидно и захотелось продолжить этот разговор, хотя бы на несколько минут.
– Постой, будущий Великий Магистр. Хочу сказать тебе, как княжна Полоцкая. Хоть вы и не завоевали трона, но ведете себя вполне по-царски. Спокойно, холодно, расчетливо. Нет, не то, – прервала она себя. – Уверенно, как-то, «отстраненно-объективно», что ли. Понимаешь?
– Вполне понятно. Но ты в Америке растеряла помимо всего прочего и свой блеск, как филолог. Вот слов русских не подберешь. Хотя, наверное, в английском наблатыкалась.
– Тоже мне, блюститель красоты и точности русского языка. «Наблатыкалась»! Но не будем отвлекаться. Знаешь, истеричный Грозный по сравнению с вами мятущийся интеллигент.
– Ну, ты даешь! Мы стольких людей не завалили. Да и не собираемся заваливать.
– «Сдохни, животное», – помнишь слова одного нашего общего знакомого профессора, спокойно стрелявшего в лежавшего человека, хотя этот профессор держал пистолет всего второй раз в жизни?
– Но Грозный вообще сказал: «Я управляю не людьми, а скотами!».
– Сказал. И убивал. Но в гневе, переполненный эмоциями. А вы безо всякого гнева и красную кнопку нажмете. И психоделической музыкой соратников до нервных срывов доведете.
– И все же, чем это плохо, если это надо для победы? Ведь мы боремся не ради шкурных интересов, а за свою нацию и свою расу. За то, чтобы белая цивилизация не исчезла с лица земли.
– А разве я говорю, что плохо? Просто я, урожденная княжна Полоцкая удивляюсь, откуда вы, в, общем-то, простые мужики научились вести себя так по-княжески и по-царски. Ведь не только я была другой во времена нашего знакомства. В тебе тоже не было этой нынешней каменной уверенности в себе и в успехе своего дела.
– Ты неточна княжна. Не по-царски мы себя ведем, а по-божески. Мы выполняем волю наших Богов. А для этого нам не надо строить из себя царей. Мы не цари или князья. Мы явление Природы. И не бездушны мы, а естественны. Естественны, как ураган или землетрясение. Или наоборот, как солнечное утро. Ясное и бодрое. Как чистое озеро или река в утреннем тумане.
Так естественны не могут быть цари. Они слишком переполнены своими людскими страстишками, которые склонны выдавать за нечто великое. Нет великого в бесцельном политиканстве! Любимом занятии всех царей.
А нас направляют не наши страсти, их, как ты правильно заметила, у нас уже нет. А наши Боги, которые теперь всегда с нами. И мы в ответе только перед ними. Да еще перед теми, кто нам поверил. Безоговорочно и сердцем и умом одновременно. Присоединяйся и ты к нам, княжна! Ведь именно этого ты хотела всю свою жизнь!
