Догадки, гипотезы, предположения и редкие чудеса, не вписывающиеся в привычную структуру общепринятых знаний о мире. Пожалуй, это всё, чем могла похвастаться новая раса людей, живущая на руинах своих великих предков.
Но базовая мудрость, которой люди так и не смогли лишиться, подсказывала молодому учёному, что тьма это плохо, а свет хорошо и маленький назойливый сигнал тревоги, где-то в глубине его души, теперь не смолкал ни на секунду, предупреждая учёного о возможной опасности.
Немного посидев с сосредоточенным видом, он принял решение пересмотреть все изменения, появившиеся в протоколах машины. К сожалению, он не мог ничего менять, поскольку, после введения изначальных параметров, репродуктор руководствовался исключительно внутренними алгоритмами, но заглянуть в них с помощью современных технологий, парень мог и собирался узнать всё, что только было возможно.
Император открыл глаза, моментально вспомнив о вчерашнем инциденте с репродуктором. Всю ночь ему снились жуткие сны, в которых оживали яркие картины расправ над переселенцами, но в ночных видениях, именно он совершал жестокие убийства, впиваясь в горло своих жертв острыми зубами. А когда утреннее солнце Циклота, залило пейзаж розовым светом, императора неожиданно бросило в жар, от которого, всё его тело, моментально покрылось холодным потом.
Он плохо помнил себя во время ночного приступа, но чётко слышал отдалённый звук голоса своей жены, которая пыталась ему помочь, обтирая его лоб мокрой тканью.
Всё это происходило в какой-то другой реальности и теперь казалось ещё одним сном, в череде бесконечного ночного бреда.
С трудом приподнявшись, Понтемун сел на мягкой кровати, озираясь по сторонам измученным взглядом.
Рядом с кроватью, действительно стояла металлическая миска с водой, около неё лежал, сложенный в несколько раз кусок ткани, а на кресле, в нескольких метрах от кровати, лежала и Лизи.
Она свернулась калачиком, обернув своё озябшее тело хвостом и мирно спала, уткнувшись носиком в мягкую обивку кресла. Судя по всему, ночь у его любимой выдалась бессонной, и теперь она спала крепким сном, совершенно не реагируя на шорохи своего мужа.
Молча посмотрев на Лизи, император замер с туповатым видом, вслушиваясь в ощущения своего тела. Голова больше не болела, но какой-то назойливый гул, не останавливаясь, пульсировал в висках, а вспышки затухающих видений, продолжали уносить его сознание в темноту ночного бреда.
Он постепенно приходил в себя, наполняясь реальностью раннего утра, но какая-то глубинная тревога, вошла в его голову острым копьём и торчала оттуда длинным древком, не давая о себе забыть ни на секунду.
Император только сейчас понял, что именно, заставило его открыть глаза. Многочисленные мониторы, комнаты, проецирующие пейзажи утреннего Циклота, мерцали искажёнными изображениями океана, а в динамиках связи, всё ещё подключенным к коммутатору репродуктора, слышался монотонный треск, иногда прерываемый отдалённым грохотом падающих предметов. Свет мониторов постоянно притухал, от перепадов подачи электричества, а на потолке мерцал свет аварийного фонаря, сообщающего о проблеме с оборудованием.
Император крепко зажмурил глаза, пытаясь быстро привести своё сознание в порядок. Расплывчатое эхо человеческих криков, всё ещё врывалось в его голову, на секунды возвращая императора в сон, но тревожная реальность, заставляла Понтемуна мобилизовать все силы и оставаться в сознании, несмотря ни на что.
Он с трудом дополз до края кровати, встал на ноги, сделав несколько неуверенных шагов, а затем запутался в слабеющих ногах и рухнул на пластиковый пол.
Лизи тут же открыла глаза и, не увидев мужа на кровати, вскочила с кресла, с ужасом уставившись на Понтемуна, лежащего на полу. Она запричитала, взяв его подмышки и усадив на кровать, потянулась за мокрой тканью.
- Полежи ещё милый. Ты ещё очень слаб. У тебя ночью был жар. Как ты себя чувствуешь?
- Что-то случилось Лизи. Нужно срочно узнать!
Император залепетал болезненным голосом, указывая дрожащим пальцем на свет аварийного фонаря. Лизифер обернулась и только сейчас, услышала тихий сигнал тревоги, сопровождаемый светом мигающего фонаря. Задержав взгляд на мерцающих мониторах, и вслушавшись в треск динамиков, она сразу сообразила, откуда идёт звук. Взглянув возбуждённым взглядом на своего мужа, с трудом связывающего несколько слов, она быстро намочила ткань, выжала и, положив ему на лоб, выскочила из каюты, в сторону главного трапа.
Её тело немного отличалось от человеческого, поэтому Лизи передвигалась иначе, особенно когда нужно было передвигаться очень быстро.
Ускорившись в узком коридоре, она прошла резкий поворот, пробежав его по стене и выпрыгнув из корабля, ворвалась в пещеру, распахнув перед собой железную дверь. Иногда опираясь на четыре конечности и помогая хвостом, Лизи за секунды преодолела зал для приёма гостей и два лестничных пролёта, а перед репродокторной, скользнула когтями по полу и, распахнув дверь, влетела внутрь, тут же застыв посреди комнаты.