К сожалению опасения императора, на этот раз были оправданы. Вся комната наполнилась запахом тлеющих проводов и горящего пластика. Сама камера репродуктора, в которой ещё вчера висел кокон с ящером, была выломана изнутри, а на полу, усыпанном кусками битого стекла и мусора, виднелись следы волочения, уходящие кровавым следом в сторону подземных покоев Лизи.
Она не спешила идти дальше, пытаясь разобраться, что здесь произошло. В камере, всё ещё висели лохмотья живой ткани, оставшиеся от прозрачного кокона, но самого ящера внутри не было. Что-то невероятное мощное, разорвало на куски бронированный пластик камеры, и пропало в сумраке подземного замка, оставив после себя только кровавый след, уходящий к дальней двери.
Всё это было так же ужасно, как и выглядело. Материнское сердце Лизи, рисовало жуткие картины расправы над её сыном, даже не успевшим родиться на свет, но здравый смысл говорил, что всё было совершенно иначе. Учёного, постоянно дежурящего у репродуктора, тоже не было видно. Его стул и панель управления, были превращены в груду искорёженного мусора, а кровавый след, уходящий в полумрак погасших фонарей, начинался от стены, возле которой сидел оператор. Кровь на полу, тоже была красного цвета и скорее всего, принадлежала человеку, а не ящеру.
Лизи прислушалась к звукам вокруг себя. Внутри комнаты, всё ещё потрескивало электричество, сверкая огоньками маленьких замыканий, и капала жидкость, стекающая из треснутого стекла репродуктора, а из глубины подземного замка, послышался жалобный голос мужчины и грохот падающих вещей, разносящийся эхом по каменным стенам подземелья.
Недолго думая, Лизи сорвалась с места, скользнув когтями ног по каменному полу и выскочив в открытую дверь, побежала в сторону звука.
Преодолев в три прыжка широкую винтовую лестницу, она снова замерла перед широким входом в гостиную, притаившись в полумраке лестничного пролёта. Часть фонарей освещающих комнаты мерцала тусклым светом, а другая часть просто отключилась, делая подземный замок непривычно тёмным, но в данном случае, это было даже на руку Лизи.
Изящные перила из синтетического мрамора, бросали на лестничный пролёт широкую тень, в которой она и притаилась, наблюдая за происходящим внутри помещения. Ей не было видно остальную комнату, но всё, что её интересовало, было как на ладони.
Рядом со стеной, прямо под тусклым бра, создающим островок света, сидел окровавленный учёный, уронив голову себе на плечо. Его одежда была измазана кровью и свисала лоскутами, оголяя глубокие раны на руках и груди. Он пытался пошевелиться, пуская кровавую пену изо рта, но невидимая сила, исходящая от огромного существа, нависшего над ним, приплющивала его к стене, причиняя парню ужасную боль.
Рядом с ним стоял огромный ящер с человеческим лицом. Он нависал над своей жертвой со злобным видом и испускал невидимую энергию, приплющивающую жертву к стене.
Парень стонал от боли, пытаясь сопротивляться монстру, но сила рептилии была настолько велика, что в тишине комнаты слышался хруст костей, ломающихся внутри тела окровавленного парня. Тот стонал, не в силах произнести ни слова, а монстр продолжал ужасную пытку, молча наблюдая за своей жертвой.
Лизи сразу узнала в существе то дитя, которые долгие месяцы любила всем своим сердцем, наблюдая, как он развивается в прозрачном пузыре.
Его широкая холка из тёмных волос, так же начиналась от головы и спускалась вниз по мускулистой шее, сходя на нет в районе лопаток. У Лизи не было таких волос. Они достались существу от папы, поскольку были точно такого же цвета.
Крепкое сложение тела и человеческое лицо, чем-то напоминающее отца, теперь выглядели совершенно иначе. Черты существа стали грубыми, а мышцы распухли до невероятных размеров, истончив зеленоватую кожу, кое-где покрытую рисунком мелких чешуек.
Он был таким огромным и злобным, что даже Лизи, замершая в тени перил, испытывала страх при виде своего же сына. Она не верила глазам и стараясь не шуметь просто наблюдала за страшным существом, снова и снова находя в нём общие черты, со своим долгожданным сыном.
Огромный ящер, какое-то время вглядывался в свою жертву, наблюдая за её страданиями со стороны, будто изучая нечто неизвестное, но очень увлекательное. Он явно обладал какой-то силой, идущей от его руки, поскольку, даже не прикасаясь к учёному, с лёгкостью ломал его кости, а когда тот начинал громко стонать, теряя сознание от боли, ослаблял хватку, чтобы тот не испустил дух, прежде чем он наиграется.
Вскоре ящеру наскучила эта игра. Он поднял парня взмахом своей руки, волоча его спиной по стене и остановив голову жертвы на уровне своих глаз, положил ему на голову свою огромную лапу.
Молодой учёный тут же забился в судорогах, заколотив ногами по стене, а от его головы, потянулся белый туман, уходящий по руке, прямо в голову монстра. Все попытки сопротивляться были тщетны, и вскоре учёный обмяк под ладонью монстра, превратившись в серое сморщенное нечто, лишь отдалённо напоминающее человека.
Ящер убрал ладонь и тот просто рухнул на пол, сложившись как тряпичная кукла.