— В прошлый раз, помнится, вы от меня ускользнули, — заметил он. — Но я вас отыскал. Немецкий флот может найти в море любое судно, если я того пожелаю.
— Хорошо осведомлён о силе вашего флота, — ответил Столыпин, — нам есть с кого брать пример.
Ответ русского премьера Вильгельму понравился.
— Скажите, в чём же суть ваших реформ? Вся Европа говорит о них! Мне самому хочется понять, что же делает в России министр Столыпин, которому так доверяет мой друг император Николай?
Столыпин не собирался читать лекции, но суть своей программы объяснить постарался.
— У нас проблема старая — аграрная. Мы желаем сделать так, чтобы было как в других странах — дать крестьянам землю, пусть станут собственниками. Тогда они будут поддерживать государство и государя. Кстати, наших внутренних врагов устраивает бедное крестьянство, среди них они находят себе сторонников. Не будет бедных, не будет и революционеров!
Вильгельм знал, какая страшная революция прогремела не так давно в России. Он был о ней начитан и наслышан.
— О, это ужасно — революция! — воскликнул он. — Вы правы, мой друг, любой ценой следует избавиться от этих революционеров! И я с вами согласен: недовольных будет меньше только в том случае, если больше будет богатых. Но скажите, мой друг, разве можно всех сделать богатыми? Возможно ли это?
— Не знаю, получится ли у нас, ваше величество, но полагаю, что стремиться к такому положению стоит. Просто необходимо. Государство может быть сильно только богатыми людьми, бедные никогда его таким не сделают, не смогут.
— Да, вы правы, — ответствовал Вильгельм.
После беседы каждый сделал для себя выводы.
Император Вильгельм подумал: “Такой человек, как Столыпин, только укрепит русское государство. У него есть идея. Только идея двигает государством, укрепляя его”.
Столыпин подытожил обмен мнениями по-своему: “Надо крепить флот. Береговая оборона, о которой так твердят противники флота, полная чушь. Если мы хотим быть державой, то должны иметь сильный флот. Это хорошо понимали и Пётр Великий, и Екатерина Великая, а вот сегодняшние крикуны не понимают. Хотят экономить... Во что в будущем обойдётся такая экономия?”
Два человека думали о величии и силе своих государств.
Столыпин болел за флот, за него сражался.
Случались у него на этой почве и неприятности, которые начались, по сути, с незначительного вопроса. Так часто бывает в жизни: большие неприятности начинаются с мелочей.
А виной тому стало само морское ведомство, возглавляемое министром, генерал-адъютантом Диковым. Диков не был силён в законотворчестве, не знал всех юридических тонкостей, когда вносил в Думу свой проект. Ну не знал, ознакомился бы или посоветовался. Но министр поступил по-своему, как ему представлялось, целесообразно. А вышла из всего этого история сложная, с обидами и подозрениями.
После разгрома русского флота под Цусимой многие патриоты подумывали, как исправить положение, чтобы вернуть империи былую мощь. В Петербурге образовался кружок, в который вошёл лейтенант Колчак, тот самый, который после крушения империи, уже будучи адмиралом, попытается спасти её и возглавит правительство в Сибири, за что будет расстрелян большевиками. Так вот, Колчак и его единомышленники поставили перед собой задачу возродить флот, но прежде, чем составлять большие проекты, решили разобраться, какие недостатки и недочёты привели его к гибели. Члены кружка предлагали создать Морской штаб, ведь подобные уже действовали в Германии и Японии — так что Колчак и его единомышленники ничего нового не изобрели, но инициативу проявили.
Члены кружка продумали много технических и организационных вопросов, чтобы разобраться в главном: как перевести парусный флот на паровую тягу. Предложения сделали разумные. Представленный проект министру понравился, особенно он был доволен организационной и плановой стороной дела. Там были учтены все нюансы, в том числе и штатное расписание, и расходы. Главная идея проекта была в другом: утверждался Морской генеральный штаб, который и должен был осуществить реформу на флоте.
Внесённый законопроект, не встретив возражений, прошёл Думу и автоматически поступил на утверждение в Государственный совет. В Думе никто к проекту не придрался — дело-то было нужное.
Но тут подал голос сенатор Дурново, единственный из всех членов Государственного совета сославшийся на статью закона, в которой говорилось, что все организационные мероприятия по управлению флотом принадлежат верховной власти, а не избранной.
— Никто не имеет права нарушать прерогативы государя! — воскликнул Дурново.
Государь отреагировал немедленно. За превышение своих полномочий Диков был отправлен в отставку.
Обсуждая вопрос, государь сказал Столыпину:
— Если даже это сделали в обход вас, то выход из создавшегося положения должны найти вы...
Выход найти было трудно, потому Николай и свалил проблему на премьера, объяснив её существо:
— Если мы позволим Думе вмешиваться в дела верховной власти, то создадим опасный прецедент — тем самым мы разрешим ей делать то, что хотела делать Дума предыдущая, а мы не позволяли.
