– Мыло? – привидение посмотрело на меня как на дуру. – А зачем? Ты на праздник, что ли, собираешься?
– Да! – огрызнулась я, чувствуя, как во мне закипает злость. Судя по тону вопроса, при жизни Агнес была редкостной стервой. – Ща помоюсь и устрою танцы до упаду, – буркнула себе под нос, но, судя по тому, как оживилась моя призрачная собеседница, ей понравилась эта идея.
– Танцы – это весело, – воскликнула дамочка, а я посмотрела на нее с удивлением. Вот это да! Я как-то не могла представить Агнес веселушкой, танцующей и хохочущей. Скорее грымзой, которая брюзжит, что жарко, все потные и вонючие, и музыка слишком громкая. – Мыло в правом ящике, под ящиком с куропатками, – бросила она, уплывая в главный зал.
"Что за дурак держит ящик с мылом под ящиком с куропатками?" Видимо, мой ныне почивший муженек. Еле нашла, что искала, и вернулась к корыту с уже остывшей водой. Пришлось долить немного горячей и, раздевшись, я принялась мыться. Привыкшая к комфорту, который раньше не ценила и воспринимала как само собой разумеющееся, я не понимала, как помыть всю себя, не упустив ни одного местечка, в таких условиях. С горем пополам справилась с поставленной задачей и, натянув штаны и рубашку на голое тело, решила отыскать Агнес. Выглянула в зал, в котором оставила несколько свечей, чтобы хоть не так мрачно было и страшно, и удивленно замерла. Призрак танцевала. И нет, это были не веселые разухабистые танцы, а что-то до боли напоминающее вальс. Без музыки, но все было настолько красиво и грациозно, что я залюбовалась. Ее движения были полны тоски и грусти.
– Ты красиво танцуешь, – похвалила я призрак, когда танец был окончен. Она как-то странно взглянула на меня и попыталась скрыться где-то на втором этаже. – Агнес, зачем ты меня отправила на чердак? – женщина замерла и, словно задумавшись, постояла какое-то время на месте, а потом медленно вернулась ко мне.
– Ты можешь мне не верить, но я не знаю. Просто знаю, что почувствовала… какой-то толчок. А почему я это почувствовала, не знаю, – призналось привидение. В ее голосе звучала растерянность. – С того времени, как Джон призвал меня, у меня начали появляться воспоминания. И они меня пугают, – разоткровенничалась Агнес.
– А что за воспоминания? – мне стало любопытно. Да и, может быть, это поможет пролить свет на все эти тайны, что здесь творятся.
– Я помню, что счастлива. Играю с малюткой-сыном на опушке леса. Мы ходили собирать ягоды. Он слишком мал, чтобы долго ходить, поэтому удалось собрать лишь маленькую корзинку лесной земляники. Она такая ароматная и вкусная, что сынишка съедает ее всю по дороге домой, и мы с пустыми руками возвращаемся, – рассказывала привидение, и в ее глазах появилось что-то теплое, живое.
– А дальше? – я подбадривала Агнес, ощущая странную связь с этой потерянной душой.
– А дальше не помню, – она расстроенно опустила плечи. – Такие вот яркие, короткие картинки проплывают.
– Странно, – я задумчиво расхаживала по полупустому залу, машинально потирая подбородок. – В документах, что я нашла, сказано, что Агнес умерла при родах. А ты говоришь, что помнишь малютку-сына… Что-то не сходится, – я посмотрела на Агнес. Она лишь растерянно пожимала плечами. – Ты уверена, что это воспоминания? И что это твои воспоминания?
– Не знаю! Ничего не знаю! – призрак, если б могла, то зарыдала бы, а пока только завыла и, взмыв под потолок, сделала несколько кругов. Отчаяние чувствовалось в каждом ее движении. – И зачем Джон призвал меня? Зачем я ему была нужна? Почему не дал упокоиться?
– Ну, если ты была привязана к этому дому, то, наверно, неспроста, – пыталась успокоить Агнес, но она по-прежнему металась под потолком, словно птица в клетке. – Столько тайн, а я даже исходных данных не знаю. Но я постараюсь узнать правду и помочь тебе, – пообещала я призраку. И не потому, что у Джона была с ней сделка. Не потому, что хочу заключить перемирие с Агнес. Просто мне стало искренне жаль ее. – А насчет помощницы ты права, – признала правоту женщины. – Одна я здесь и к осени порядок не наведу. А нам не только порядок нужен, но и процветание этого местечка. Кстати, я рассмотрю идею о музыкальных вечерах.
Привидение немного успокоилось и перестало завывать. Я, взяв свечи, проверила, заперты ли двери. На всякий случай подперла входную дверь еще и стулом, чтобы, если что, грохот меня разбудил. Отправилась на кухню. Утро вечера мудренее, да и потом, я, как ни странно, устала. С ужасом представила, что мне еще предстоит сделать, и, захватив с собой самый большой кухонный нож, отправилась на ту лежанку, что организовал для себя Джон. Не самая удобная постель, но, скорее всего, сейчас про комфорт мне стоит забыть. "Как там говорила героиня унесенных ветров? Подумаем об этом завтра". Вот и я с наступлением нового дня обо всем подумаю и набросаю план на следующую неделю. А дальше видно будет. Надо не забыть, что меня еще староста ждет, чтобы бумаги какие-то переоформить.
– Доброй ночи! – крикнула на всю кухню, надеясь, что мой голос прогонит наступающую тьму.