– Ты, главное, читай все и считай все, – подсказывает Ганс, а я кивнула в ответ. Совет дельный, и стоит к нему прислушаться. – Как пойдешь в город, договорись с Марушкой. Крайний дом у леса, там еще крынка перевернутая на заборе у калитки висит, – начал напутствовать меня мужчина. – Договорись с ней, чтобы она молоко и все остальное тебе продавала, у нее сынишка как раз все будет тебе носить. В его голосе звучала забота, словно я была его младшей сестрой.
– Спасибо, – я кивнула. А я и не догадалась у них спросить, к кому мне обратиться, чтобы продукты покупать. Это ж таверна, здесь еды должно быть вдоволь.
– Мебель закажи в лавке у Луи, – продолжают меня напутствовать. – У него готового ничего не будет. Но ты скажи, для чего тебе, и скажи, что мы посоветовали, он скидку сделает, – советует Ганс.
– Мы завтра уедем, – вклинивается в разговор Клаус. – Сегодня тебе комнатку в порядок приведем, а завтра все на втором этаже починим и в путь, – рассказал о планах мужчина, а мне даже как-то грустно стало. Тоскливо в доме совершенно одной, привидение не в счет. Без них тут будет пусто и неуютно.
– Спасибо вам, – я улыбнулась. Значит, завтра нужно будет приготовить что-то, что можно было бы дать мужчинам в дорогу. Пирог с мясом, копченое мясо и калачи - вот что я им приготовлю.
Пока я убирала кухню и придумывала, чтобы такого приготовить завтра, братья вынесли из каморки мой матрас. Увидев кухонный тесак под подушкой, они оба заржали в голос, но никаких шуточек не отвесили. Они удивились моей осторожности, но не стали смеяться. Они понимали, что я боюсь и пытаюсь защититься.
После этого разговора я почувствовала себя немного увереннее. Не стоит думать, что поголовно все в поселке ко мне настроены негативно. Просто я еще никого не знаю, потому и побаиваюсь. Все наладится, я в это верю. Я должна быть сильной и справиться со всеми трудностями.
После того как мужчины привели в надлежащий вид мою каморку, наполнив ее запахом свежего дерева и лака, они принялись за второй этаж. Каждая скрипучая половица, каждый покосившийся косяк, каждая облупившаяся стена обрели новую жизнь под их умелыми руками. Таверна постепенно преображалась, словно старая, заброшенная кукла, которую заботливая хозяйка вновь одела и причесала. Она становилась похожей на жилое помещение, пригодное для приема путников, уставших от долгой дороги и мечтающих о тепле и уюте.
На следующий день мужчины собрались в путь. Когда они уходили, меня посетило странное чувство, что-то вроде тихой грусти. Я ведь по сути своей одиночка, и мне не комфортно даже с призраком, но их присутствие в моем доме в течение нескольких дней меня немного приободрило. Я собрала им большой узелок с провизией: пироги с мясом, соленые огурцы, копченое сало, хлеб, испеченный мною в печи. Попыталась дать денег за ремонт, но, как я и предполагала, с меня взяли сущую мелочь, сказав, что помогают вдове по доброте душевной. Проводив мужчин до развилки дорог, я вернулась в таверну и собралась в деревню. Я слишком долго откладывала посещение старосты, а это было неправильно. Надо было сперва оформить все документально, получить разрешение на ведение дел, а затем уже и ремонтом заниматься, и таверну отдраивать. Согласна, сглупила, но мое маниакальное приведение здания в порядок было обусловлено лишь тем, что я не могла жить в полуразвалившейся лачуге, вдыхая пыль и боясь, что потолок рухнет мне на голову во сне.
Я нашла на чердаке, в старом, обитом железом сундуке, который, видимо, предназначался мне, довольно добротное новое платье. Оно было сшито из плотной шерсти, темно-зеленого цвета, с вышитыми по подолу васильками. Надела под низ белую рубашку из тонкого полотна, а наверх – теплый полушубок из овчины и толстый шерстяной платок. На ноги натянула добротные кожаные боты и была готова идти. Там же, в сундуке, я нашла свои документы. Правда, это был свернутый в трубочку и перевязанный льняной нитью свиток с метрикой и данными, где искать информацию, подтверждающую факт моего рождения и кто были мои родители. Естественно, это все было про девушку Маргарет, тело которой я так нагло экспроприировала, чтобы спасти свою шкуру. Я поежилась. Меня не оставляло чувство вины перед ней.
Дорога до деревни была неблизкой, километра три, не меньше. Да и весна только вступала в свои права, и хотя солнышко уже припекало, в воздухе еще чувствовалась свежесть, так что я расстегнула полушубок и шла вдоль тракта, наслаждаясь пением птиц и ароматом талой земли. Перед выходом я строго-настрого приказала Агнес стеречь дом. Никого не впускать и не выпускать, следить за порядком и не позволять всяким проходимцам шастать по моим владениям. Привидение лишь протяжно охнуло в ответ, пробурчало что-то невнятное про "неблагодарную хозяйку" и велело мне беречь себя, после чего уплыло куда-то к потолку, растворившись в полумраке.