– Черт знает что! Какое-то заколдованное дело. Как только начинает что-то открываться, тут же появляются новые обстоятельства и останавливают весь процесс расследования.
Бричкин оскорбился:
– Шеф, вы меня обвиняете?
– Не городи чепухи, лучше попытайся найти еще что-нибудь. А мне, похоже, придется ехать в Лондон.
Помощник оторвал голову от монитора и с завистью воскликнул:
– Везет же людям!..
Суржиков отправился к полковнику Карсавину и доложил обстановку.
Карсавин связался с прокуратурой, узнал, что те организовали международный розыск Башлыкова и его экстрадицию в Россию.
– О, он теперь так глубоко запрячется, что вряд ли мы его найдем, – расстроился Суржиков.
Время шло, а ничего не менялось. Башлыков из Англии перебрался в какую-то другую европейскую страну, и возможность провести его допрос равнялась нулю.
Суржиков уже было совсем потерял надежду на благополучный исход дела, как вдруг в Европе разразился скандал. На международном аукционе господином Башлыковым были представлены на продажу картины, которые оказались искусно подделанными копиями. У Башлыкова потребовали заключения экспертов на полотна, но он не мог их предоставить, мотивировав тем, что есть запрет на вывоз подлинников из России.
Господин Башлыков хотел было сделать серьезное заявление о том, что его преследуют по политическим мотивам, но в последний момент передумал. Зато его жена сказала несколько слов для прессы.
– Господа, вы все прекрасно понимаете, что происходит в России. Мой муж, замечательный человек, настоящий патриот, обвинен во всех грехах, которые он не совершал. На него в России завели уголовное дело.
Суржиков, увидев на первых полосах газет воззвание супруги Башлыкова, поразился.
– Сколько же у нас мрази развелось! Но самое главное, и Башлыкова обманули, все картины, которые он вывез, оказались копиями, а он был уверен, что владеет оригиналами, и выставил на продажу в солидном аукционном доме. Мне бы очень хотелось узнать, кто продал ему эти копии? Кто так жестоко кинул его?!.
– Отправь еще раз его сынку сообщение, только проникновенное. Пообещай, что мы постараемся найти мошенников, чтобы они вернули деньги. Я представляю, – усмехнулся Суржиков, – как бежал с награбленным из страны Башлыков. Ему было необходимо превратить часть денег в ценности, а он в этом деле невежда, тут-то ему и встретились мошенники.
– А мне его не жалко, – заявил Бричкин.
– Дело не в этом, – холодно ответил Суржиков. – Дело в торжестве закона!..
– Вы уверены, что закон всегда прав и побеждает?! – засмеялся Бричкин.
– Ты слишком молод, чтобы судить о таких вещах, – вспылил Суржиков. И успокоившись, добавил: – Если так думать, то не стоит работать в правоохранительных органах. Любое дело, которым ты занимаешься, ты должен делать хорошо, иначе все лишено смысла. Да, мир не идеален, но к этому надо стремиться!
– Какая удобная позиция! – не выдержал Бричкин. – Как стремиться? Зарплата у нас маленькая, народу не хватает, пашем круглыми сутками, можно сказать, жизнью рискуем, а вы меня, – с обидой вспомнил он, – отправили Чарущева охранять…
– Кстати, – просиял вдруг Суржиков, – есть же господин Чарущев! Спасибо, что напомнил, ведь это он Башлыкову делал экспертизу картины. Нужно узнать поподробнее!
Господин Чарущев, как обычно, в рабочее время находился в своем уютном кабинете, обставленном заботливой Верочкой горшками с цветочками. И как всегда, разговаривал по телефону.
– Вам такие портреты не сделает ни одно фотоателье, – убеждал он кого-то. – Мы, если хотите, работаем в духе девятнадцатого века, сам величайший портретист Крамской работал таким образом. Считайте, что вы получите свой портрет самого лучшего портретиста девятнадцатого столетия за сущие копейки! – Увидев следователя, он скривился, словно увидел перед собой гюрзу. Прикрыл рукой телефонную трубку и раздраженно шепнул: – Вот вы-то мне как раз и нужны!
– Как это взаимно, – усмехнулся Суржиков.
Чарущев быстро закончил разговор и уставился на следователя.
– Слушаю вас.
Взглянув на хозяина фотостудии, Суржиков медовым голосом поинтересовался:
– Вот я забыл, какую картину вам показывал Башлыков?
В глазах Чарущева мелькнуло небольшое замешательство, но он быстро ответил:
– Копия картины Крамского «Неизвестная».
Суржиков удовлетворенно кивнул:
– И вы сказали об этом Башлыкову?
– Конечно!
– А он сказал, где или у кого он приобрел эту копию?
– Нет, – замотал головой владелец фотостудии.
– А почему вы не поинтересовались?
– Зачем? – пожал Чарущев плечами. – Это как-то не принято. Если бы человек захотел, он сам сказал.
– Вот как, – задумчиво почесал кончик носа Суржиков. – А сами не предполагаете, кто может такие замечательные копии делать?
Владелец фотостудии задумался.
– Нет, из тех, кого я знаю, такими вещами никто не занимается.
Следователь усмехнулся:
– Но из вашей рекламы я узнал, что вы выполняете любые художественные работы, в том числе и копии полотен известных мастеров.
– Да, выполняем, – нервно дернулся Чарущев. – Я так и знал, что вы об этом скажете!
– Почему? – удивился Суржиков.
