- А потом один из них решает произвести собственную разведку, втихую от приятелей - и сталкивается со мной! Ага, решает он, они настолько хитрые, что решили достать клад ранним утром, в самое тихое и безопасное время! Что ж, надо только подстрелить того, кто достанет клад - и смыться от всех! И он устраивает охоту за мной, свято веря, что клад у меня в руках!..
- Когда я все это понял, оставалось одно: позвонить Степанову. Ну, а реакцию Степанова вы видели. Олег сразу сообразил, едва Степанов ему вопрос задал, что напасть на нас могли только его дружки. Тем более, он знал, конечно, что его дружки, с которыми он поделился хохмой, выехали из города на несколько дней почти одновременно с нами, чуть раньше нас, и это он тоже сопоставил с остальным. И он помчался брать в заложники семьи своих дружков - с большой охотой помчался, немедленно, и чтобы искупить свою невольную вину перед Степановым, и потому что действительно Степанову очень предан, а на своих дружков разозлился так, что лучше им теперь ему не попадаться. Ну, а Степанов популярно объяснил им по телефону, что будет и с их семьями и с ними самими, если они не оставят нас покое. Вот они и отпрыгнули.
- Ну да, - задумчиво кивнул Ванька. - Но при этом мы им все равно сказали, что никакого клада не нашли. Потому что мало ли какая моча им в башки поударяла бы, когда бы они узнали, какие у нас сокровища! Могли и на семьи плюнуть, и решить, что с такими деньгами от любого Степанова уйдут!..
- Совершенно верно, - согласился я.
- Выходит, это я во всем виновата, - вздохнула Фантик. - Не влезь я со своим дурацким предложением...
- Наоборот! - горячо возразил я. - Ты спровоцировала целую цепочку событий, но в итоге все сложилось замечательно! Ведь только благодаря этим типам мы и нашли клад! Если бы этот Патрушев или как его там не загнал меня в погреб, не заставил прятаться и хвататься за кирпичи - клад так и лежал бы в погребе до скончания веков! Вот и выходит, что, благодаря твоему "выступлению", мы оказались с потрясающей находкой, а эти типы отвалили, без особого вреда для нас. Больше себе навредили, потому что им теперь перед Степановым отдуваться.
- Все так, - сказал Павел. - И отдуваться им придется... - он мотнул головой. - А все-таки интересно, кто и когда спрятал этот клад? Что это был за человек?
- Мы так решили, что это с Ярославским мятежом связано! - сказал Ванька. И рассказал нашу версию.
- Да, хорошая версия, - сказал Алик. - Но ведь и другое могло быть, что угодно...
- Мы ещё попробуем покопаться, кто жил в этом доме, - сказал я. - И, может, что-нибудь выясним.
- Что ж... - Павел поглядел на часы. - Давайте спокойно, без напряга, поплывем к колокольне. Когда доберемся до нее, у нас будет более чем достаточно светлого времени, чтобы заснять все, что мы захотим. Мы с Сергеем управляем яхтой, ребята убирают со стола и моют посуду... а Алик сегодня только руководит.
- Поруковожу с большим удовольствием! - откликнулся Алик.
И мы поплыли к колокольне. На полпути к ней в кармане Алика запищал "мобильник" - Алик теперь держал его включенным.
- Да?.. - сказал он. - Да, все замечательно... Нет, с нами все в порядке... Но в Рыбинске мы сегодня не появимся, завтра утром. Мы сейчас ближе к Череповцу, плывем снимать затопленную любецкую колокольню, и где-нибудь там остановимся на ночлег, чтобы завтра пуститься в обратный путь... Да, конечно... Но тогда мы... - он притянул к себе атлас судоходных путей и быстро его перелистал. - Тогда, лучше, мы просто подойдем к устью Пачаи и встанем у Рощина. На карте указан большой причал в этом месте. Местечко для нас там, думаю, найдется. И вам получается намного ближе, без лишних крюков... Да, всего доброго, - он отключился от связи. - Это Степанов, - сообщил он. - Уже в пути. Летит во всю прыть, чтобы поглядеть, что за клад мы выловили. Ну, где мы договорились встретиться, вы слышали.
- Представляю, как Степанов отпадет! - сказал Ванька.
- Да уж... - процедил Сергей - совсем как Папанов в "Двенадцати стульях".
До устья реки Пачая мы добрались уже в сумерках. И, действительно, обнаружили там неплохой причал. Пока мы готовили ужин, совсем стемнело. И так уютно было сидеть на мягко покачивающейся яхте, в теплом свете лампы под потолком, и смотреть, как фонари, зажженные на носу, на корме и на мачте, отбрасывают золотистые отблески на маслянисто черную воду и на причал. Даже разбитый иллюминатор не мешал нам, потому что ночь была теплой, вот только мелкой сеткой мы его затянули, чтобы комарье не слеталось.
Сергей поставил в видеомагнитофон пленки, отснятые им за сегодняшний день, и мы их проглядывали. Павел, как всегда, делал какие-то пометки.
Заодно мы достали драгоценности, опять или любовались, обсуждали, что делать. Было уже совсем поздно, когда мы услышали шум машин - именно машин, а не машины - на дороге к пристани, и визг тормозов. Потом по пристани затопали тяжелые шаги. Мы выглянули в иллюминатор и увидели не только Степанова с охраной, но и...
- Отец! - заорали мы с Ванькой.
- Папа! - завизжала Фантик.
