Некоторое время в переполненном зале стояла тишина. Администратор просил задавать вопросы, ставить на обсуждение любые проблемы. Тишина.
— Вы хотите показать, что ни у духовенства, ни у джамаата нет никаких проблем, разночтений? — удивленно спросил глава администрации.
— На счет пятничной молитвы, если Вы помните, мы ходили к Ботлихскому имаму Ахмадудину. Была достигнута договоренность, — после пятничной молитвы совершать обеденную молитву. Этот принцип в мечети нарушается, имам после пятничной молитвы обеденную не совершает. Мы не согласны с этим, — сказал Алидибир, бывший педагог и сильнейший в селе шахматист.
Надо пояснить, что это одна из острых проблем, стоящих в основе противостояния «ваххабитов» и традиционалистов. Я не ученый исламист, но знаю одно, — во всем мусульманском мире после пятничной молитвы одна из пяти молитв — обеденная молитва пропускается. Ее не совершают. Я был на пятничной молитве в центральной мечети Аммана, Багдада, Хельсинки, Мекки, в мечетях при посольствах мусульманских стран в Москве. Нигде вторая по счету, обеденная молитва в пятницу не совершалась. Ни у кого не возникает и вопросов. Однако в Дагестане традиционалисты эту молитву считают обязательной. Каждый из них начинает обосновывать свою правоту. Тех, кто придерживается общепринятых, мировых принципов, называют «ваххабитами». По этой и некоторым другим причинам и имама Шамсулвару перечислили к «ваххабитам». В Агвалинской мечети, если кто-то после пятничной молитвы покидает мечеть, не совершив обеденную, свернув шеи, провожают их осуждающим взглядом и шепчут друг другу: «Вот, видишь, «ваххабит» пошел!» Не замечают запах водочного перегара рядом сидящего и готового совершить не только обеденную, но и праздничную молитву. Для них не это главное. Главное выполнять Госзаказ. В большинстве своем, — не осознавая сути. Десятки других разногласий у этих религиозных течений аналогичного порядка, яйца выеденного не стоящих. А кровь все же пролилась. Имам отвечает:
— Я еще раз повторяю — для меня мерилом действия или высказывания является не то, как это делает или говорит кто-то в Ботлихе или в Буйнакске. Я это делаю на основании бесспорных для меня признаков того, что эту молитву в пятницу не нужно совершать. Поступать иначе, значит, идти против принципов Ислама. Я повторяю перед всеми еще раз, — если у Вас всех присутствующих или у части из вас есть сомнения по этому вопросу, перед Всевышним Аллахом я грех за пропущенную вами молитву беру на себя. Пусть Аллах меня покарает за это. Если кого и такой ответ не устраивает, — пожалуйста, оставайтесь в мечети, пусть кто-нибудь возглавит эту молитву, молитесь. Но делать этого не нужно.
— А мы хотим, чтобы ты возглавлял эту молитву, как имам!
Тут начался галдеж. То тут, то там начали с места выкрикивать упреки, несогласие, обвинения. Ситуация начала накаляться. Сын имама Шахрурамазан прервал шум и сказал достаточно нервозно:
— В таком случае, уважаемые, я предлагаю вам найти имама для села. Я Шамсулваре не позволю работать в такой обстановке. Отныне он не будет вами руководить. Ставьте Алидибира или Исрапила, изберите кого хотите, молитесь как хотите, но мне этот разговор неприятен. Неприятен потому, что учителями и учеными здесь выступают люди далекие от науки Ислама. До того, как говорить о второстепенных вопросах, тем, кто их ставит, следовало бы знать, что после приема алкоголя в течение 40 дней не засчитывается ни одна молитва. За сорок дней это 200 обязательных для мусульманина молитв. Тебе бы, Алидибир, и некоторым блюстителям норм Ислама об этом задуматься надо, если Вы печетесь о чистоте Ислама и беспрекословном соблюдении норм Шариата.
И в этом зале какая-то группа из 5–6 человек начинает «мутить воду» и пытается превратить это собрание в скандал. Опять же, не столько для того, чтобы сместить или опорочить имама, сколько ослабить администратора и развалить организационную работу вообще. В зале нет бывшего имама, преподавателя английского языка в школе, основного доверенного лица бывшего главы администрации села, проигравшего последние выборы. А бывшего администратора и в селе нет. Но есть «его» люди. Сам бывший тоже неплохой человек, добрый, молчаливый, грубого слова никому не скажет, однако инертность характера видимо помешала руководить селом. Работа в селе шла самотеком. Родственные связи здесь ставятся на первое место. Некоторые не хотят видеть никаких положительных дел, никаких инициатив у «чужого». Им нужнее «свой». Вот она, проклятая веточка большой политики, тянущейся из Кремля до самих до окраин. «Демократия». Но в этом году все приезжие заметили одно, — село преобразилось. Пусть сделано мало, но и это малое настолько украсило село, что восхищаешься чистотой улочек, площади в центре села, газоном с саженцами декоративных кустов вокруг.
