Всех, кто учится или учился в Королевстве Саудовской Аравии вызывают в ФСБ, некоторых допрашивают с особым пристрастием. Так, Газимагомедов Магомед, сын упомянутого выше имама с. Тлондода Шамсулвары, студент из Медины, в августе был задержан по пути из Цумадинского района, где он безвыездно с мая проводил каникулы в родном селении Тлондода. А в Махачкалу ехал, чтобы вернуться к сентябрю в Саудовскую Аравию. Вышел из СИЗО через несколько суток, в синих полосах на всем теле и с разбитым лицом, лишившись всей наличности в кармане. Естественно, вышел после расписки: Претензий к органам МВД не имею. К его задержанию и аресту российские силы никакого отношения не имели. Его задержали, избили, ограбили дагестанцы. Это обычный ритм жизни для Махачкалы. Кроме того, в городах Дагестана идут массовые грабежи без всякого законного обоснования вскрываются квартиры, где нет жильцов. Так в г. Кизилюрт вскрыты несколько квартир по ул. Г. Цадасы, вынесено все имущество, вплоть до люстр. Религиозная литература, видеокассеты, все, что имеет отношение к Исламу, оказалось на столе у следователя, а о судьбе остального имущества никакой информации. В том же городе 19 августа ополченцы захватывают мечеть, принадлежавшую ваххабитам, подбрасывают в мечеть гранату, изымают всю исламскую литературу и меняют имама. Во время набега на мечеть тяжело ранен один человек, впоследствии ему ампутировали нижнюю конечность. Это в городе, где и близко нет боевых действий. О стиле и методах работы в республике говорит выдержка из официальной хроники Правительства РД: После того, как жители с. Губден Карабудахкентского района РД силой выдворили односельчан — ваххабитов из медресе, нанеся при этом многочисленные побои, и сожгли указанный штаб исламистов, ваххабиты обещали сельчанам в случае вооруженного конфликта «сидеть дома» и не поддерживать отряды Басаева и ему подобных. Без комментариев. В этой вакханалии, в условиях правового беспредела на страницах газеты Истина муфтий Дагестана посвящает стихи министру ВД РД, устраивает торжественный прием с вручением ему сабли.
Первым делом после приезда в Москву, зная тот беспредел, творимый в моей республике, я встретился с правозащитниками из Мемориала. Благодарен им за то внимание, которое они оказали. После беседы в правозащитном центре с гном О. Орловым и В. Черкасовым, последние приняли решение поехать в Дагестан. Вслед за ними полетел в Махачкалу и С. А. Ковалев. Это уже было конкретным деловым шагом, хотя им не удалось встретиться с узниками СИЗО. Одно лишь пребывание членов ПЦ Мемориал в Дагестане послужило для репрессивных сил Дагестана и РФ своеобразным холодным душем, фактором сдерживания.
Пресс-конференция в Пен-клубе мало что дала, хотя присутствовали С. Григорьянц, АХ. Султыгов, О. Орлов из ПЦ Мемориал, правозащитники из Чечни (Мадина Магомадова руководитель общественной организации Матери Чечни, Магомед Магомадов адвокат, правозащитник), представители прессы и института Востоковедения те самые, которым когда-то я рекомендовал с. Хуштада Цумадинского района как объект для исследования на тему Современный портрет восточного села. Были также представители международного буддистского антивоенного центра.
После встречи с президентом Б. Ельциным и. о. премьера РФ В. Путин сообщил журналистам, что подготовлен комплекс мер по поддержанию порядка и дисциплины в Дагестане. Этот комплекс мер был доложен президенту и поддержан им, сказал В. Путин. По мнению В. Путина период нормализации обстановки продлится 1, 5–2 недели, затем начнется более длительный период стабилизации местной власти — из официальной хроники РД начала августа. Похоже, В. Путин, по примеру лучшего министра всех времен П. Грачева, Кадарской зоне отводил несколько часов или сутки. Массированная круглосуточная бомбардировка сел Карамахи и Чабанмахи, сменяющаяся артиллерийским обстрелом сопровождались более трех недель. Под обстрелом не успевшие выбраться или надеявшиеся на мирное урегулирование конфликта, женщины и дети. Сотни дагестанцев, не совершавших никакого преступления и не намеревавшихся его совершать, надеявшихся укрыться от преследования у своих братьев. С таким же успехом, как они пришли в Карамахи, они могли уйти к боевикам в Ботлих или в Чечню. Они не были сторонниками силовых действий. Они осуждали своих единоверцев, вторгшихся в Цумада и в Ботлих.
