«Вот именно, где?» – подумал Джайлз, глядя на девочку, которую обожал: еще не лебедь, но уже не гадкий утенок. Она подпрыгнула и обвила его шею руками. Над ее плечом он увидел, что к нему спешат Грэйс и Эмма, – все втроем они пытались обнять его. Другие гости повернулись к ним, гадая, что стало причиной такой суеты.
– Простите меня, – проговорил Джайлз после того, как пожал Гарри руку. – Я не должен был подвергать вас такому испытанию.
– Не зацикливайся на этом, – сказал Гарри. – Ведь мы с тобой прошли через кое-что похуже.
Джайлз сам себе удивился – насколько быстро слова лучшего друга сняли напряжение. Как в старые добрые времена, они с Гарри болтали о Питере Мэе[25], когда он вдруг увидел
– Лучший плоский удар, который я когда-либо видел, – сказал Гарри, уверенно выставляя левую ногу вперед и как бы замахиваясь битой.
Он не заметил, что Джайлз уже его не слушает.
– Да, я был в Хедингли, когда против южноафриканцев в своем первом международном матче он выиграл сотню.
– Я тоже видел те подачи, – присоединился к разговору пожилой преподаватель. – Великолепный удар.
Джайлз ускользнул от них и стал проталкиваться вдоль стены через комнату, полную гостей, остановился лишь поболтать с Себастьяном о том, как у того дела в школе. Молодой человек казался намного более спокойным и уверенным, чем тот прежний Себастьян, которого помнил Джайлз.
Джайлз уже начал опасаться, что она может уйти раньше, чем он исхитрится познакомиться с ней. Но Себастьян отвлекся на сосиску в тесте, и Джайлз двинулся дальше. Вот она уже рядом – разговаривает с пожилой женщиной и, похоже, не замечает его присутствия. Джайлз стоял, лишившись дара речи и гадая, почему англичане всегда испытывают такие затруднения, когда надо самим представляться женщинам, в особенности женщинам красивым. Как прав был Бетджеман, к тому же здесь даже не необитаемый остров[26].
– Не уверена, что Шварцкопф обладает диапазоном для этой партии, – говорила пожилая женщина.
– Вполне возможно, вы правы, но я по-прежнему готова отдать половину своей годовой стипендии, только чтоб услышать, как она поет.
Пожилая женщина заметила Джайлза и повернулась перекинуться словом с кем-то еще, будто поняла, что он именно этого от нее ждет. Джайлз представился, в душе надеясь, что никто не помешает им. Они пожали друг другу руки. Само прикосновение к ней было…
– Здравствуйте. Я Джайлз Баррингтон.
– Вы, наверное, брат Грэйс, тот самый член парламента, о котором я частенько читаю и который придерживается таких радикальных взглядов. Меня зовут Гвинет, – назвала она имя, которое одновременно указывало и на ее происхождение.
– Вы студентка?
– Вы мне льстите, – улыбнулась она. – Нет, я просто пишу диссертацию, а ваша сестра – мой научный руководитель.
– А о чем диссертация?
– О связях между математикой и философией в Древней Греции.
– С нетерпением буду ждать возможности прочесть ее.
– Я позабочусь, чтобы вы получили копию одним из первых.
– Кто эта девушка, с которой разговаривает Джайлз? – спросила Эмма свою сестру.
Грэйс повернулась и посмотрела через комнату.
– Гвинет Хьюз, из моих самых одаренных аспирантов. Полная противоположность Вирджинии – я уверена, он скоро это поймет. Гвинет – дочь уэльского шахтера, из долин, как она любит напоминать всем, и уж конечно, ей хорошо известно значение compos mentis[27].
– Она очаровательна, – заметила Эмма. – Не думаешь ли ты…
– Боже мой, нет, что у них может быть общего?
Эмма улыбнулась своим мыслям, потом сказала:
– Ты передала свои одиннадцать процентов акций Джайлзу?
– Да, вместе с моими правами на бабушкин дом на Смит-сквер, как пообещала маме, когда убедилась, что этот дурачок окончательно освободился от Вирджинии.
Эмма немного помолчала.
– Выходит, ты с самого начала знала содержание маминого нового завещания?
– И о том, что было в конверте, – как бы невзначай упомянула Грэйс. – Поэтому-то я и не могла присутствовать на суде.
– Как же хорошо знала тебя мама.
– Как хорошо она знала нас троих, – сказала Грэйс, бросив взгляд через комнату на брата.
– Вы сможете все организовать? – спросил Джайлз.
– Да, сэр, просто предоставьте действовать мне.
– Я хочу покончить с этим как можно скорее.
– Понимаю, сэр.
– Отвратительное занятие. Как жаль, что нет более цивилизованного метода разрешения подобных дел.
– Так закон надо менять, сэр Джайлз, а это, откровенно говоря, скорее по вашему ведомству, чем по моему.
Джайлз знал, что этот человек прав, а закон, несомненно, со временем изменят, но Вирджиния ясно дала понять, что ждать не может. После многомесячного молчания она вдруг позвонила ему и сообщила, что хочет развестись. Ей не нужно было объяснять, что требовалось от него.
– Спасибо, зайчик, я знала, что на тебя можно положиться, – сказала она перед тем, как повесить трубку.
– Когда ждать от вас новостей? – спросил Джайлз.
– Ближе к концу недели, – пообещал собеседник.
Он залпом осушил полпинты пива, поднялся, отвесив легкий поклон, и, хромая, удалился.
