– Тот Военный крест должны были вручить мне, – сказал Фишер, глаза его сузились. – Я тогда был его непосредственным начальником и возглавлял атаку на вражескую батарею. Я отбросил немцев, и полковник представил меня к Военному кресту, но капрал Бэйтс, дружок Баррингтона, вычеркнул мое имя из списков отличившихся, и меня просто упомянули в приказе, а мой Военный крест в итоге достался Баррингтону.
Эта версия кардинально отличалась от версии Джайлза о происшедшем в тот день, но Вирджиния знала, в какую она хотела поверить.
– С тех пор вам приходилось с ним сталкиваться?
– Нет. Я остался в армии, но, как только понял, что он лишил меня шанса на повышение, мне пришлось уволиться с военной службы до истечения срока.
– И чем же вы сейчас занимаетесь, майор?
– По профессии я биржевой маклер, состою в правлении Бристольской классической школы. Также я член исполнительного комитета местной организации консерваторов. Я вступил в партию, так что могу поспособствовать в том, чтобы Баррингтон не прошел на следующих выборах.
– Я хочу быть уверена, что вы сыграете главную роль, – сказала Вирджиния. – Ибо единственное, что надо этому человеку в жизни, – удержаться на своем месте в палате представителей. Он убежден, что лейбористы победят на следующих выборах и Эттли предложит ему место в кабинете министров.
– Только через мой труп.
– Не думаю, что нам придется заходить так далеко. Ведь если он потеряет свое место на следующих выборах, останется не так много шансов, что его вновь выдвинут кандидатом, а это, скорее всего, будет означать конец его политической карьеры.
– Да будет так, – сказал Фишер. – Но я должен подчеркнуть, что, хоть у него и не подавляющее большинство, он по-прежнему очень популярен в избирательном округе.
– Посмотрим, насколько он станет популярным, когда я засужу его за адюльтер.
– Он уже подготовил для этого почву: рассказывает всем и вся, что пришлось пройти через фарс в Брайтоне, чтобы защитить вашу репутацию. Он даже затеял агитационную работу за изменение законов о разводе.
– Но как избиратели Джайлза среагируют, когда узнают, что вот уже год у него роман со студенткой Кембриджа?
– Как только дело о вашем разводе завершится, всем будет абсолютно до лампочки.
– Но если оно не будет улажено и станет известно, что я отчаянно ищу примирения…
– Это изменит ситуацию кардинально, – ответил Фишер. – И вы можете положиться на меня в том, что новости о вашем печальном существовании достигнут нужных ушей.
– Хорошо. А еще нашим долгосрочным целям поможет, если вы станете председателем Консервативной ассоциации бристольских судоверфей.
– Ни о чем ином я бы и не мечтал. Единственная проблема в том, что я не могу позволить себе отдавать так много времени политике, поскольку должен зарабатывать на жизнь. – Фишер старался не выдать своего волнения.
– Вам не придется заботиться об этом, как только станете членом правления «Пароходства Баррингтонов».
– Ну, на это надежды мало. Как только всплывет мое имя, Баррингтон тотчас наложит вето на назначение.
– Он не вправе накладывать вето ни на что, поскольку мне принадлежат семь с половиной процентов акций компании.
– Боюсь, я не понимаю…
– Тогда позвольте мне объяснить, майор. Последние шесть месяцев я скупала доли Баррингтона через «слепой» траст и сейчас владею семью с половиной процентами акций. Если вы проверите их устав, то поймете, что это дает мне право назначать члена правления, и я не вижу более подходящей кандидатуры, чем вы, майор.
– Как мне начать благодарить вас?
– Все очень просто. В ближайшее время вы должны приложить все усилия, чтобы стать председателем местной Консервативной ассоциации. Как только добьетесь этого, вашей единственной целью станет позаботиться, чтобы на следующих выборах избиратели бристольских судоверфей отозвали своего представителя из парламента.
– А в долгосрочном плане?
– Есть у меня идея, которая может подразнить ваше воображение. Но не стоит думать об этом, пока вы не станете председателем ассоциации.
– Тогда мне лучше возвращаться в Бристоль и приступать к работе немедленно. Но прежде чем я сделаю это, должен задать вам один вопрос.
– Прошу вас, – сказала Вирджиния, – спрашивайте о чем угодно. Ведь мы теперь партнеры.
– Почему для этой работы вы выбрали меня?
– О, это просто, майор. Джайлз как-то говорил мне, что вы единственный человек на свете, которого он ненавидит.
– Джентльмены, – председатель местной Консервативной ассоциации Билл Хоукинс постучал деревянным молотком по столу, – призываю к порядку. Пожалуй, начну с того, что попрошу нашего почетного секретаря, майора Фишера, зачитать протокол прошлого собрания.
