– Грег Даннетт снял свою кандидатуру по состоянию здоровья. Но за этим стоит куда большее, поскольку его место занял Фишер. Попытайтесь немного поспать, поскольку вы будете нужны мне в офисе к семи утра, чтобы мы смогли продумать наши действия. Как говорят американцы, это совсем другая история.
Но Джайлз не заснул. Он давно чувствовал: Фишер что-то замышляет. Скорее всего, стать кандидатом он запланировал с самого начала. Даннетт был не более чем агнцем для заклания.
Джайлз уже смирился с тем, что, поскольку большинство его обеспечено перевесом лишь в четыреста четырнадцать голосов и по спискам избирателей можно предполагать, что тори увеличат количество мест в парламенте, настоящая борьба еще впереди. И теперь ему предстояло столкнуться лицом к лицу с человеком, который способен бросить людей навстречу смерти ради того, чтобы выжить самому. Грегори Даннетт был его последней жертвой.
Следующим утром посетив Баррингтон-Холл, Гарри и Эмма застали Джайлза за завтраком.
– Ближайшие три недели никаких обедов или ужинов, – объявил Джайлз, намазывая маслом очередной тост. – Сбиваем подошвы башмаков о мостовые и жмем руки неисчислимым избирателям. А вам двоим лучше держаться от меня подальше. Не хочу, чтобы мне опять напоминали, что моя сестра и ее муж – непоколебимые тори.
– Мы здесь не останемся, будем вплотную заняты важным делом.
– Это все, что мне надо.
– Как только мы услышали, что Фишер – кандидат от консерваторов, то твердо решили стать стопроцентными членами Лейбористской партии, – сообщил Гарри. – Мы даже отправили денежное пожертвование в твой избирательный фонд.
Джайлз перестал жевать.
– А в следующие три недели собираемся работать день и ночь для тебя, до самого момента закрытия избирательных участков, если это поможет убедиться, что Фишер не победит.
– Однако, – сказала Эмма, – прежде чем мы согласимся отказаться от наших давнишних принципов и поддержать тебя, есть одно или два условия.
– Я чуял, что где-то здесь подвох. – Джайлз налил себе большую кружку черного кофе.
– На оставшуюся часть кампании переедешь жить к нам в Мэнор-Хаус. А то если о тебе будет заботиться только Грифф Хаскинс, ты перейдешь в конце концов на рыбу с жареной картошкой, станешь пить слишком много пива и спать на полу избирательного участка.
– Возможно, ты права. Но предупреждаю: я никогда не прихожу домой раньше полуночи.
– Не проблема. Просто постарайся не разбудить Джессику.
– Договорились. Вечером увидимся. – Джайлз поднялся с тостом в одной руке и газетой – в другой.
– Не выходи из-за стола, пока не доел, – сказала Эмма тоном, каким говорила им мама.
Джайлз рассмеялся.
– Маме никогда не приходилось участвовать в предвыборной борьбе, – напомнил он сестре.
– Из нее вышел бы отличный член парламента, – сказал Гарри.
– Думаю, на этом мы все трое могли бы согласиться, – кивнул Джайлз, стремительно выходя из комнаты с тостом в руке.
Перекинувшись парой слов с Денби, он выбежал из дома и обнаружил Гарри и Эмму на заднем сиденье своего «ягуара».
– Вы что задумали? – спросил он, усевшись за руль и включив зажигание.
– Едем на работу, – ответила Эмма. – Нас нужно подвезти, ведь мы должны зарегистрироваться как волонтеры.
– То есть вы отдаете себе отчет, – Джайлз вырулил на шоссе, – в том, что это восемнадцатичасовой рабочий день и платить вам не будут.
Двадцать минут спустя они проследовали за Джайлзом на его избирательный участок. На Эмму и Гарри произвело впечатление, как много людей всех возрастов и комплекций деловито сновали в разных направлениях. Гарри быстро провел их в кабинет своего агента и представил Гриффу Хаскинсу:
– Еще два волонтера.
– Надо же, какие удивительные личности присоединяются к нашему делу с тех пор, как Алекс Фишер стал кандидатом от тори. Добро пожаловать в команду, мистер и миссис Клифтон. Приходилось ли вам прежде заниматься предвыборной агитацией?
– Нет, никогда, – признался Гарри. – Даже для тори.
– Тогда пойдемте за мной, – сказал Грифф, уводя их назад в главную комнату.
Он остановился перед длинным столом на козлах, на котором были выложены в несколько рядов планшеты с зажимами для бумаги.
