– Очень хотелось бы, чтобы это было аргументом, Даннетт, но, к сожалению, у нас есть письмо от человека, служившего в «Пархерсте» вместе с вами. – Фишер показал конверт, на самом деле содержавший в себе всего лишь счет за газ. – Если я соглашусь с этим обманом, Даннетт, это будет означать, что я потворствую вашей непорядочности. И если правда откроется во время кампании или, еще хуже, когда вы станете членом парламента, мне придется сознаться моим коллегам, что я обо всем знал, и они по праву потребуют моей отставки.
– Но я все еще могу победить на выборах, если только вы поддержите меня.
– Как только Лейбористская партия услышит об этом, из-за резкого изменения в распределении голосов победит Баррингтон. Не забывайте, что он не только кавалер Военного креста, но и бежал из германского лагеря для военнопленных.
Даннетт опустил голову и зарыдал.
– Возьмите себя в руки, Даннетт, и ведите себя как джентльмен. Достойный выход из положения все еще есть.
Даннетт поднял взгляд, и на его лице мелькнуло выражение надежды. Фишер подтолкнул ему по столу чистый лист из блокнота с логотипом избирательного участка и снял колпачок своей поршневой ручки.
– Почему бы нам не поработать над этим вместе? – сказал он, протягивая ему ручку. – «Уважаемый господин председатель, – начал диктовать Фишер, а Даннетт неохотно записывал. – С глубоким сожалением сообщаю, что я, будучи кандидатом от Консервативной партии на предстоящих всеобщих выборах, вынужден подать в отставку… – Фишер чуть помедлил, прежде чем добавить, – по состоянию здоровья».
Даннетт поднял на него взгляд.
– Ваша жена знает, что вы отказались от прохождения военной службы?
Даннетт покачал головой.
– Тогда давайте сделаем так. – Фишер понимающе улыбнулся ему и продолжил: – «Я хотел бы выразить глубокое сожаление, что доставил комиссии такие неудобства прямо накануне выборов… – Фишер снова сделал паузу, наблюдая за тем, как водит по странице трясущейся рукой Даннетт, – и желаю удачи тому, кому посчастливится занять мое место. Искренне ваш…» – Он молчал до того момента, пока Даннетт не поставил свою подпись внизу страницы.
Фишер забрал письмо и внимательно проверил текст. Удовлетворенный, он вложил его в конверт и запустил по столу Даннетту:
– Подпишите: «Председателю лично в руки».
Даннетт повиновался, смирившись со своей судьбой.
– Извините, Даннетт. – Фишер завинтил колпачок ручки. – Искренне вам сочувствую. – Он убрал конверт в верхний ящик своего стола, который затем запер на ключ. – Однако выше голову, дружище. – Он встал со своего кресла и взял Даннетта за локоть. – Уверен, вы поймете, что в душе я всегда был на вашей стороне, – добавил он, медленно провожая его к двери. – Знаете, вам, наверное, было бы разумно покинуть пределы избирательного округа как можно скорее. Вы же не хотите, чтобы какой-нибудь проныра-журналист сунул нос в эту историю?
На лице Даннетта отразился ужас.
– И прежде чем вы спросите, Грег, – на мое молчание можете всецело рассчитывать.
– Спасибо, господин председатель, – проговорил Даннетт закрытой за ним двери.
Фишер вернулся к своему столу, поднял трубку телефона и набрал номер, выписанный на лист блокнота перед ним.
– Питер, это Алекс Фишер. Простите, что беспокою в воскресенье, но возникла проблема, которую я должен обсудить с вами немедленно. Не могли бы мы пообедать сегодня вместе?
– Джентльмены, с искренней грустью должен сообщить вам о том, что вчера днем мне нанес визит Грегори Даннетт, который с сожалением признался, что вынужден снять свою кандидатуру как нашего кандидата в парламент, в связи с чем я созвал это срочное собрание.
Почти каждый член исполнительного комитета заговорил одновременно: отовсюду звучало слово «почему?».
Фишер терпеливо дождался, когда смятение улеглось, и дал ответ на этот вопрос:
– Даннетт признался мне, что ввел в заблуждение комитет, когда сообщил, что служил в армии в санитарных частях во время войны, а на самом деле был отказником, отбывшим шестимесячный тюремный срок. Окольными путями он прознал, что на одного из его сокамерников вышли представители прессы, так что, сами понимаете, ему ничего не оставалось делать, кроме как снять свою кандидатуру.
Второй взрыв оценок и вопросов вышел более шумным, и еще раз Фишеру пришлось ждать благоприятного момента. Он мог себе это позволить. Он сам писал сценарий и знал, что ждет героя на следующей странице.
– Я понял, что у меня нет иного выбора: только принять самоотвод Даннетта от вашего имени. Мы с ним сошлись во мнении, что он должен оставить участок как можно скорее. Надеюсь, вы не сочтете, что я был чересчур мягок по отношению к этому молодому человеку.
– Где же теперь найти другого кандидата за такой короткий срок? – спросил Питер Мэйнард, очень верно угадав намек.
