Стены были покрыты белой тканью, а к ней крепились многочисленные рамы, под которыми находились высушенные бабочки, жуки и прочие… членистоногие. Я и обычно насекомых не любила, а так, концентрировано в одном месте… Спасибо, что не живые.
С потолка свисали лианы, по углам окон, за которыми лил практически тропический дождь, располагались кадки с яркими растениями. И почему-то меня не покидало стойкое ощущение, что они ядовиты.
Несмотря на оставленную в ритуальном зале верхнюю одежду, было безумно душно и влажно.
— Всегда восхищался тем, как ты чувствуешь меня через расстояние, — хмыкнул Николас оглядываясь. — Признавайся, как узнала, где я находился?
Только когда от дальней стены, укрытой от нас зарослями бамбука (и как он растет в помещении?), раздалось пренебрежительное фырканье, я заметила двоих, сидящих за массивным столом.
— Ты всегда был эгоцентричен. Дело вовсе не в тебе. Просто у меня появилось новое увлечение, — спокойно произнес женский голос.
«Я нашла себя в умерщвлении насекомых» — услышала я. Спасибо, что не в таксидермии.
Мы трое вслед за Николасом зашли за бамбуковые заросли, и, признаться честно, я ожидала что угодно, только не это.
Мари с Карлом, сидя напротив, мирно играли в Го.
Свободная одежда в стиле сафари, на столе фетровая шляпа цвета хаки. Мы вообще туда пришли?
— Добрый вечер, — доброжелательно поздоровался Карл, повернувшись к нам. — Женя, рад видеть тебя.
— Взаимно, — натянуто улыбнулась, чувствуя, как Мари практически режет меня взглядом, но молчит.
Почему я испытываю неловкость?! Почему ощущаю себя предательницей?! Что за выверты психики?
Начинать диалог я не спешила. Мари тоже. Мы так и стояли, сверля друг друга взглядами, пока Карл радушно о чем-то рассказывал Николасу, с любопытством оглядывающего изменившийся зал. Марк с Инной стояли чуть позади, изображая бездушных статистов, не желая мешать нашему «воссоединению». А, нет. Марк, встал возле меня, взявшись за руку, и твердо выдержал взгляд Мари. Ты едва заметно фыркнула.
— Чем обязана вашему посещению? — показательно обратилась она к брату. — Четвертый визит за два года. Ты меня избалуешь.
— Да вот, решили чаем угоститься, — неожиданно отозвался Николас, и я почувствовала, как вытягивается у меня от удивления лицо.
Мари подняла бровь, окидывая нас взглядом. На что я, не удержавшись, пожала плечами. Мол, понятия не имею, о чем он говорит. Ведьма хмыкнула.
— Ну, садитесь, гости дорогие. Кузьма, чай, будь добр.
Домовой не появился, но вот на столе возникло четыре пиалы.
— Надеюсь, против пуэра вы ничего не имеете.
Фантасмагория какая-то. Сидим пьем чай. Молчим. Кроме Карла и Николаса, конечно. Те ведут великосветскую беседу. Обсудили особенности Го, поговорили о пользе пуэра. Чинно и благородно все. Единственное, Мари чуть не вышла из образа отстраненной хозяйки, когда Марк провел над моей чашкой рукой и лишь тогда разрешил пить. Теперь взглядом препарировали не только меня. Ура?
Чай со вкусом земли навевал не очень приятные ассоциации.
Я искренне не понимала, что делать. Мы правда зашли попить поболтать и почаевничать? А можно тогда нормальный принести? Если что я и на воду согласна…
— Начинайте, — вторя мыслям, вдруг произнесла Мари, отставляя пиалу.
— О чем ты? — изобразил удивление Николас.
— Ты привел сюда группу поддержки не просто так. Будешь уговаривать на очередную бесполезную попытку снять заклинание?
Мужчина покачал головой.
— Уговаривать? Даже в мыслях не было. Хочешь, поклянусь?
Мари цепким взглядом осмотрела его, меня, Марка и остановилась на Инне, даже не притронувшейся к пиале, и почему-то севшей со стороны Николаса, подальше от меня и Мари.
— Что делает эта девчонка? — угрожающе тихо спросила ведьма.
Я машинально наклонилась, чтобы разглядеть подругу, и только теперь заметила, как она, слегка прикрыв глаза, перебирает пальцами. Словно играет на невидимой арфе.
— Николя! Обманщик!
Зашипев, Мари резко поднялась, угрожающе изогнув пальцы, словно желая выцарапать глаза длинными ногтями.
От углов комнаты, повинуясь ее движениям нам побежала тьма. Светильники замигали.
Марк вскочил, притягивая к груди, закрывая вид на расползающийся по стенам лед.
— Руки мне на спину и не шевелись, — одними губами прошептал он.
Карл удивленно поднялся оглядываясь.
— Не смей! — вдруг закричал Николас, сгребая Инну, и в возникнувший щит на полной скорости, разбиваясь в крошево, полетело стекло.
Вокруг завихрились смерчи.
— Мари, приди в себя!
Стекла лопались, ткань, покрывающая стены начала тлеть. Уши заложило от криков Карла, пытавшегося образумить Мари.
Ведьма бледнела, теряя любое сходство с людьми. Глаза потемнели и ввалились. Она безумно и, кажется, бездумно старалась атаковать Инну, не замечая никого.
— Мари! — попытался дотронуться до нее Карл, но отлетел к нам, чуть не сбив с ног.
В то место, где он стоял, врезалась кадка с цветами.
— Защити их, — крикнул Николас Карлу, придерживая Инну. — Мари тебя не услышит.
Карл кивнул, с позволения Марка положив руку ему на плечо, вливая, как я поняла, силы.