— За нами те, кого мы клялись защищать, — начал он свою речь, — наше будущее, наша слабость, и мы обязаны защитить их, не жалея себя и свои жизни! — гаркнул он и в ответ ему заорали дружное «да». — Последний бой, парни, последняя битва, мы не сдадим позиции, враг дрогнет, мы вычистим гниль с нашей земли! Чтобы наши дети и дети их детей жили в мире! Чтобы наши дети жили под этим солнцем, как хозяева, а не рабы! Чтобы наши женщины больше никогда не лили слезы горя и потерь! За будущее! За жизнь! — он кричал все громче и казалось его слова слышит весь полуостров, толпа мужчин, которые давно поклялись защищать свой дом. Обычных мужчин, которым пришлось взять в руки оружие и наравне с мирными профессиями учиться сражаться, всегда, за свое самое дорогое и ценное, за свободу и близких, — В бой!
— В бой!!! — проорали сотни глоток в ответ, и лавина схлестнулась с теми, кого выкурили из горы умельцы магистра.
Да его парни, мальчишки, в этой решающей битве не остались в стороне, и хоть Тимьян пытался ограничить хотя бы возрастом и навыками ребят, чтобы уберечь совсем маленьких и слабых, да только шанса не было.
Ночью к магистру они пришли в полном составе, опустив головы и честно предупредили: или он дает им задание и помогает справиться, или они идут на свой страх и риск — и будь, что будет.
Ох, и ругался же магистр, как он орал, потом уговаривал, потом обещал, упрашивал и снова орал. Они же стояли несломленной твердыней, такие маленькие, а уже мужчины, нет, не так: воины. Ведь там за спинами приютились и пара девчонок.
— Что же я за тварь буду, если отправлю воевать детей? — вдруг устало упав в кресло, проговорил магистр, за эти полчаса, которые он так кричал и уговаривал, казалось из него ушли последние годы, — Своих детей, вы же мне все как родные, — по старой морщинистой щеке прокатилась слеза, как предатель, как дезертир его мужества.
— У меня отец пойдет в бой, — вдруг заговорил мальчишка, — он ведь уже простился со мной, не верит, что вернётся, — ребенок начал захлебываться слезами, но при этом продолжая говорить, — скажите, магистр, как мне жить дальше, зная, что я мог дать ему шанс выжить? Им всем?
— А им как жить? — вдруг закричал магистр, — Как им жить, когда они узнают, что те, ради кого они воюют, их дети, погибли, помогая им?
— С гордостью, — тихо шепнул совсем худой мальчуган с вечно лохматыми кудряшками.
— В бездну гордость, когда речь о детях…
— Ни один из воинов не пройдет по пещерам, это знаем мы, это знаете вы, магистр, а мы сможем, в своем втором облике, мы пройдем и заложим взрывающиеся снаряды, а значит, наши дадут бой не на территории врага. А бой, что ведется на чужой, не выгодной территории заведомо проигрышный, они смогут ударить их возле гор, сзади пустыня, а значит никто не подкрадётся к ним, — Ромул был мрачен, потому что с братом они поругались основательно из-за этого похода, но он сдался, брат впервые показал весь свой упрямый характер и в конце честно пообещал: или они вместе и он за ним приглядывает, или он пойдет один и — будь, что будет, — Магистр, мы нужны им и мы не будем отсиживаться в безопасности, пока весь народ борется с врагом!
— Магистр? — мальчишки переминались с ноги на ногу ожидая вердикта, никто не хотел идти в «самоволку», все понимали, если магистр будет на их стороне, шансы на выживание на порядок выше, да и не могли они бросить старого учителя своего, он для многих и, правда, единственный родной. Пусть и не по крови, но по духу, по его заботе, да даже его сумасшедшее ворчание — это своего рода забота и волнение за них.
— Хорошо, — сдался старик, как будто ненавидя себя за эту слабость, — вы сделаете это, но клянусь силой, если хоть один из вас погибнет, я вас подниму и превращу в зомби!
— Да! — заорали мальчишки в ответ.
— Да чего вы орёте, народ спит, — зашипел он на них, а они рванули обнимать его, а кто не доставал, хоть дотронуться, — задушите, вас вон как много, ворчал он, согреваясь в их таких теплых объятьях, согреваясь душой.
Были выбраны командиры отрядов, разделены все пещеры и проходы, Ромул с Тимом и еще пятью ребятами выбрали самый сложный путь. Тот, что они уже прошли с Микой и Аланом, планируя взорвать гнездо.
Поэтому к назначенному времени, когда Мика стояла на куполе и только готовилась к началу операции, горы на полуострове сотряслись от взрыва, в котором погибло много монстров, а после повалил жуткий едкий дым, который заполнил все пространство пещер, и твари рвались на свободу. Задыхаясь и умирая он этого дыма, что выжигал их легкие и опадал на кожу хлопьями, что прожигали до костей, они пытались спастись, прогрызая себе проходы, убивая себе подобных. Они хотели выжить.
Возле подножья гор их встретили воины, и казалось, битва была не сложной, больше зачисткой, вот только в момент, когда Мика полоснула свою руку и первые капли попали в структуру купола, и она отпустила свою силу — начался прорыв.
