Перед сном достала из шкафчика бутыль можжевелового шнапса, который использовала для протирки линз и деталей. Собралась с духом, поморщилась и мужественно выпила целую рюмку. После чего упала на кровать и уснула, как убитая.
И приснилось мне, будто я бреду по бесконечному темному коридору; в стенах ворочаются огромные шестерни, медные скелеты со скрипом поворачивают черепа на тонких позвонках и глядят мне вслед пустыми глазницами. Едва слышно биение механического сердца. Но к этому звуку примешивается еще один: звук шагов, ровный и жуткий. Он приближается, и я знаю, что это убийца идет по мою душу. От страха грудь у меня сжимает, воздуху не хватает.
Я проснулась, задыхаясь, с пересохшими губами. Прислушалась. Мне почудилось, что звук шагов перекочевал из сна в реальность. Снаружи, в коридоре, кто-то шел. Пробирался украдкой, стараясь не нарушить тишину. Но эхо ему перехитрить не удалось, как и просевшие плиты, которые легонько постукивали под его ногами.
В комнате было темно, лишь на полу лежала дорожка лунного света. На ней легонько колыхалась черная тень от дубка за окном. В лунном мареве сидел кот, уставившись на дверь.
— Фил? — позвала я сиплым голосом. — Что ты, дружок?
Кот не обернулся, но шерсть на его загривке встала дыбом.
И тут случилось странное.
Ручка чуть-чуть повернулась, а потом и дверь тихонько подалась, но не открылась, как будто тот, кто стоял в коридоре, передумал входить.
— Кто там? — спросила я шепотом. Душа моя ушла в пятки. Хотя бояться было глупо: замок полон людей, это кто-то из гостей ошибся и забрел в хозяйское крыло…
Но я вспомнила похожую ночь, что я пережила не так давно, когда встретила во дворе безголовое привидение. Страху, хоть и безосновательного, я тогда натерпелась на всю жизнь. Такое не забывается.
Кот выгнул спину и зашипел. Я задрожала и изо всех сил вцепилась в одеяло.
Какой самообман — решить, что замок Морунген принял меня и рад моему присутствию! Призраки не меняют своих пристрастий так легко, как живые. И если ненавидят — то навечно.
Ругнувшись на себя, я поднялась, прошлепала к двери и распахнула ее рывком. Разумеется, в коридоре никого не было. Но от черной пустоты стало еще страшнее.
Меня охватило непреодолимое желание зажмуриться и помчаться в покои Августа. Рассказать ему о своем страхе, чтобы он обнял меня, и успокоил и защитил…
… Нет. Август может быть не один. Что, если он и Карина решили продолжить удачно начавшееся знакомство в его спальне? Дважды вдова выглядит достаточно искушенной и смелой для решительных действий. Разве не такую женщину Август желает видеть подле себя?
Я стиснула зубы, заперла дверь на замок, легла в кровать и укрылась. Ноги у меня были ледяные, тело сотрясала дрожь. Я не могла согреться и уснуть до утра.
Утром я заставила себя одеться и спуститься. Сначала заглянула на кухню и в людскую и убедилась, что все идет как по маслу. Приезжий мажордом избавил меня от большей части обязанностей, но сейчас я этому не радовалась. Будь я занята делом, меньше бы времени оставалось на тяжелые раздумья.
Завтрак накрыли в малой гостиной. За столом уже было полно народу. Я тихо заняла свое место. Карина и Бианка поздоровались со мной дружелюбно, и я устыдилась, что вчера показала им дурной нрав. Генеральская дочка Роза посмотрела в мою сторону равнодушно, но я уже поняла, что люди своего пола в целом ей неинтересны.
Последними к столу вышли полковник и Гаспар Тейфель. Они разговаривали вполголоса, и я отметила, что Август поглядывает на собеседника прищурившись, как будто с недоумением. Интересно, как давно они знают друг друга? Из слов Гаспара этого понять не удалось.
Гости этим утром показались мне подавленными. Возможно, причиной был излишек вина, которое они распили за ужином. А может и что-то другое. Карина улыбалась всем присутствующим, но в ее улыбке чудилась тревога. Бианка была грустна и одинока — ни ее суровая сопровождающая, ни госпожа Шварц к завтраку не вышли. Князь морщился, как от головной боли, и пил много воды, княгиня сидела, обиженно надув губы. Генерал-дипломат молча уплетал овсянку, а пузатенький советник Ройтлингер крошил булочку и тяжко вздыхал.
Я задумалась: уж не посетили ли их всех ночью замковые привидения, и теперь каждый размышляет о случившемся? И все же, кто пытался попасть в мою комнату? Или померещилось?
Полковник завел учтивый разговор со своей соседкой, и вскоре в столовой зазвучал прекрасный смех Карины, а меня начала терзать ревность. Я так углубилась в собственные переживания, что не сразу поняла, что разговор перешел на щекотливую тему.
— Знаю, подобное упоминать не принято, — говорила Карина. — но вы, ваша милость, производите впечатление мужчины, которому не по душе притворство. Потому скажу откровенно: мы все наслышаны об удивительном механическом сердце, которое дал вам гениальный мастер Кланц. И мы все сгораем от любопытства…
«Ну, просчиталась прекрасная Карина, — подумала я со злорадным удовлетворением. — Отставить, голубушка. Полковник не любит таких разговорчиков. Сейчас он тебе покажет откровенность…»
