Эти же слова говорила мне Карина, когда объясняла чувства полковника… Но не она придумала их — это ясно. Могло ли быть, что она лишь повторяла то, что сказал ей Август, когда говорил обо мне? Но Карина сделала из его слов свои выводы. Но что вкладывал в эти слова Август? Он не был поэтом и не был романтиком. Ему сложно говорить о своих чувствах. Но он пытается… как может.
Я прерывисто вздохнула.
— Этих перемен не ждешь, но они приходят, и жизнь наполняется новым значением, — закончил Август, улыбнулся и покачал головой, как будто изумляясь тому, что говорил. Потом наклонился и поцеловал меня в губы. Его поцелуй был медленным, нежным, осторожным. Поцеловал в глаза, в висок, опять в уголок губ. И тогда я смело обняла его и вернула поцелуй, вложив в него всю боль и любовь последних недель. Я жадно впитывала каждый его вздох, каждое прикосновение, потому что знала, что они могут быть последними…
Но его руки стали тяжелее, поцелуи уверенными и яростными, словно и он теперь боялся, что я оттолкну его и уйду. Он сминал мою рубашку, гладил кожу. Я прижималась бедрами к его бедрам, животом к его животу, грудью к его груди, и поражалась тому, что делаю, и со страхом и нетерпением ждала, что будет дальше.
Он отстранился на миг, прошептал низким, хриплым голосом что-то невнятное, потом сказал громче:
— Идем.
Он повел меня в соседнюю комнату, где была его спальня. Он крепко держал меня за руку, давая понять, что не даст мне передумать. Но об этом я и не думала — я шла, и у меня трепетало сердце от предвкушения и восторга.
Утром проснулась от тишины. Протянула руку: постель рядом со мной была пуста. Не слышался стук механического сердца, под который я так крепко спала ночью и который давал мне ощущения покоя и востребованности.
Август ушел; его не было в замке, он уехал — это я чувствовала.
Я зарылась лицом в его подушку, вдыхая знакомый запах, и улыбалась, но вскоре улыбка сменилась слезами.
Эту ночь я не забуду никогда. Но если ждешь чего-то долго и отчаянно, если много раз представляешь, каким будет счастье, когда оно приходит, одновременно чувствуешь и грусть.
И что изменила эта ночь? Ничего. Август не давал никаких обещаний. И все время, пока он ласкал меня, когда он был тут, рядом, я знала, что его решение не переменилось. Он уверен, что мне не место подле него. Что существует нечто, что не даст нам быть счастливыми вместе.
И теперь он уехал, не разбудив меня, не сказав ласковых слов, которые помогли бы мне прожить этот день…
Но все же мои слезы не смыли надежду. И о своем решении и поступке я не жалела ни капли. Август все же сказал мне о любви — пусть не прямо, но я чувствовала ее в каждом его движении и каждом вздохе. А остальное — все призрачные преграды — они рухнут рано или поздно. Уж я об этом позабочусь, когда докопаюсь до истины.
Черт бы вас подрал, Железный Полковник, с вашими секретами и недомолвками, и непоколебимым упрямством!
Было очень рано, небо едва налилось бледными красками. Однако пора уходить к себе, пока никто не поднялся.
Я нашла сорочку и халат, осторожно приоткрыла дверь и быстро пошла по коридору. Внизу уже слышались голоса слуг и пронзительный говор Розы — эта авантюристка любила прокатиться верхом спозаранку.
Мой день прошел как обычно — в одиночестве. К гостям я не выходила, и Августа не было дома весь день, он появился лишь к вечеру и ко мне не зашел. Однако когда я вернулась с короткой прогулки у розария, обнаружила, что на столике возле кровати лежит букет хризантем и стоит лукошко с поздней малиной сорта, который выращивал мой отец.
Я улыбнулась: подарок мог быть только от Августа. Видимо, он ездил днем в Ольденбург, заглянул в наш дом и попросил кухарку набрать ягоды. Этот поступок тронул меня. Впрочем, подношение Августа могло ничего и не значить… так, маленький знак внимания. Замена слов, которые ожидает девушка от мужчины, с которым она провела ночь…
Я увидела Августа лишь на следующий день, когда решилась спуститься к общему завтраку.
Гости воззрились на меня с удивлением. Бианка тактично спросила, как я чувствую себя после вылазки в подземелье, Карина издала несколько взволнованных восклицаний, а княгиня вполголоса заметила, ни к кому конкретно не обращаясь, что некоторые девицы сами напрашиваются на неприятности и доставляют массу неприятностей другим.
Август опоздал к завтраку и когда увидел меня за столом, просветлел лицом. Он кивнул мне и поздоровался, вежливо, как полагается хозяину дома; я послала ему в ответ не менее вежливую улыбку. Но все же его взгляд был не таким, как всегда. Он был мягким, нежным и невеселым.
Ну а я жадно всматривалась в его лицо, и каждая клеточка в моем теле пела от радости.
После завтрака я замешкалась в коридоре. К Августу прилипла Карина с разговорами, но я надеялась дождаться ее ухода и остаться с полковником наедине.
Однако, ничего не вышло — Карина не отставала от хозяина дома. Впрочем, от ревности я больше не страдала. Она была совершенно бесполезной и ничего бы уже не изменила.
