То же означают и египетские обелиски, так же как дольмены, и мэнгиры, эти исполинские камни мегалитической древности в обеих гемисферах, в Европе, Азии, Африке и Америке, — вечные вехи, ведущие из истории в преисторию, из второго человечества в первое. Самое древнее, сильное в религии есть и самое сгущенное, сосредоточенное, сплошное, массивное, цельное — духовно-плотское, небесно-земное: Вещество — Божество. Может и камень сделаться „домом Божьим“, „Лестницей Иакова“, где восходят и нисходят Силы Небесные. Дерево наших Древних чудотворных икон кажется насквозь пропитанным, как бы „намагниченным“, живою верою молящихся: так же и камень бэтилей.
Эти черные, обугленные, небесным огнем опаленные камни-аэролиты суть семена Божьего сева. „Бог взял семена из миров иных и посеял на сей земле, и возрастил сад Свой, и взошло все, что могло взойти, но, взращенное, живет лишь чувством своего соприкосновения таинственным мирам иным“, — толкует, сам того не зная, старец Зосима у Достоевского звездную мудрость бэтилей (Достоевский. Братья Карамазовы).
„Всякое обоюдополое слияние есть пролет целых созвездий человеческих душ — Млечный Путь… Наше сознание померкло… засыпанное светом и могуществом промелькнувших метеоритов… как бы небо на нас рассыпалось и подавило нас… до уничтожения“, — толкует Розанов (В. Розанов, 1. с., 118).
„Умножая, умножу семя твое, как звезды небесные“, — обещает Бог Аврааму (Быт. 22, 17). Семя человеческое преображается в небесное — в Млечный Путь; черный уголь пола „Возносится“, „сублимируется“ в звездный алмаз.
В Библосе, Пафосе, Амафонте, Эдессе и других „священных городах“, „иераполях“, бог-богиня, Сын-Мать, Адонис-Астарта, Ваал-Ашера, заключены в одном бэтиле, мужеженском (Ch. Villay. Le culte et les f^etes d’Adonis-Thammouz, 1904, p. 58). Самый конус его означает естество мужское в Боге, а борозды и выемки в подошве конуса — естество женское; весь бэтиль — бог Андрогин, Мужеженщина (H. Vincent. Canaau, 1914, p. 127). Что это значит? На этот вопрос отвечает Гераклит:
„Льнет природа не к подобному, а к противоположному, и рождает из него некое созвучие, гармонию“. — „Из противоположного — прекраснейшая гармония“. — „Так, без сомнения, сочетала она (природа) мужское с женским и первичное установила согласие с помощью противоположностей“. — „Все противоположности в Боге“.
(Heracl., fragm. 8, 10, 67)
Сказанное здесь о Природе-Космосе можно бы сказать и о Логосе-Эросе, чье имя недаром упоминает Гераклит, за семь веков до Филона и ев. Иоанна: „Логос прежде был, нежели стать земле“ (Heracl., fragm. 31. — Pfleiderer, 1. c., 98).
В каждом электроне-атоме, учит и нынешняя физика, „природа сочетала мужское с женским в прекраснейшую гармонию и первичное установила согласье с помощью противоположностей“; каждый атом заключает в себе два полюса одной силы — притяжение и отталкивание: первое начало — страдательное, наполняемое, женское; второе — деятельное, наполняющее, мужское. В этом смысле каждый Атом есть бог Андрогин или Бэтиль, Мужеженщина; самое существо Материи — Богоматерии — мужеженское. Космос есть явление двуполого Эроса-Логоса.
Вот почему, и в мифе Платона (Орфея), тела андрогинов, подобно солнцам, телам небесным, и монадам, первичным телам, — совершенно круглые, на оси своей вертящиеся сферы (Pl., Symp., XIV). Ту же двуполость и, отчасти, ту же круглость сохраняют и небесные тела, упавшие на землю, — конусообразные камни бэтилей.
Этой физической полярности атомов-солнц соответствует физиологическая двуполость эмбрионов. Прежде чем выбрать один из двух путей восхождения, развития („лестница Иакова“), к мужчине или женщине, к Адаму или Еве, каждый зародыш, или то, что им будет в мутном ядре семенной клетки, сочетает в себе „мужское с женским в прекраснейшую гармонию“. В этом смысле, каждый из нас, в утробной или небесной вечности — райском сне до рождения, был Андрогином, одним из тех богоподобных существ, которым, в мифе Платона, „великая сила и отвага внушили дерзкое желание взойти на небо и сразиться с богами“. Может быть, это и есть наш „первородный грех“ — то, за что миг рождения, молния времени, рассекает нас пополам, на мужчин и женщин.
В той „неземной геометрии“, по которой боги или ангелы строили мир, конус Бэтиля мужеженского — Отец и Мать в Сыне — простейшая геометрическая фигура Двуполости и Троичности в божественном Эросе-Логосе, как бы увиденный глазами Нумен Пола. Ибо в нашей земной геометрии трех измерений пол разделяется пространством на мужской и женский, а в четвертом измерении — вечности — он был, до рождения, и будет, после смерти, соединен, восстановлен в первичном единстве.
Догматом космически-божественной двуполости, основным во всех древних мистериях или, точнее, в единой Мистерии, „Перворелигии“ всего человечества (Ursystem Шеллинга) предсказан христианский догмат божественной Троичности, потому что „будут два одною плотью“; два в едином, — только начало, а конец — Три в Едином — Троица.
