Совещание у директора все ещё продолжалось. Перед его дверью сидела воспитанная секретарша — женщина с остановившимся возрастом. Ей можно было дать тридцать, и сорок, и пятьдесят.
Секретарша с тщательно скрываемым неодобрением посмотрела на Алену и спросила:
— Что вы хотите?
— Мне нужен Николаев, — ответила Алена и села в независимой позе, закинув ногу на ногу.
Алена боялась, что Николаев после совещания может сразу уйти, не заглянув в кабинет. Тогда придётся приезжать в другой день. А ей удобна только среда, когда в школе нет пения. Три выходных дня в неделю плюс три месяца летних каникул, не считая весенних и зимних, входили в преимущества её неблагодарной, малооплачиваемой специальности.
В приёмную то и дело заглядывали научные сотрудники и сотрудницы.
Алена делила всех людей на мужчин и женщин. Женщин она делила на тех, кто с бровями и без бровей.
Последняя мода советовала женщинам щипать брови и тем самым открывать глаза. Открытый глаз лучше виден окружающим и больше видит вокруг себя, чем тот, что занавешен широкими бровями. И даже если женщина, торопясь по делам, проскочит мимо своего счастья, то счастье само увидит её глаза и придержит за локоть.
Мужчин Алена тоже делила на две группы.
Первая — с открытым поиском. Они открыто ищут своё счастье и смысл жизни. Им интересны и тайны Земли, и тайны любви. Как правило, эти мужчины не находят ни того, ни другого. Чтобы найти что-то одно, нельзя отвлекаться на другое. Но есть и такие, которые успевают и преуспевают и тут и там. Именно их пытаются выделить из общей массы девушки с выщипанными бровями.
Вторая категория мужчин — без поиска. То ли они все для себя нашли, то ли ничего и не искали. Эти, как правило, не исповедуют никакой моды. Их не интересует своё внешнее решение.
В приёмную заглядывали женщины с бровями и мужчины без поиска. Они с некоторым удивлением взглядывали на Алену, а потом на секретаршу, как бы спрашивая: «А это что?» Именно не «кто», а «что». Алена выглядела так, будто явилась не в научно-исследовательский институт в рабочее время, а в ночной бар, который бывает открыт во время кинофестивалей. На ней были чёрные атласные брюки-юбка и серебряная майка, под которой отчасти угадывалось, а отчасти просматривалось её молодое нежное тело.
Она явилась из вечера, а это был день. Она явилась из праздника, а были будни. И ещё она подозревала, что, с точки зрения окружающих, явилась не из высокого праздника, а из бездумья и шабаша, на который ходят ведьмы и черти. И не всякий туда пойдёт.
В какую-то минуту Алене захотелось подняться и уйти, но в этот момент растворилась дверь и из кабинета директора вышли люди. Почти все они были без поиска либо с тщательно скрываемым поиском.
В середине мини-толпы шёл грузный человек с чуть просторными и чуть приспущенными штанами.
Алена была убеждена, что люди произошли не поголовно от обезьян, а каждый от своего зверя. Алена — от кошки. Николаев — конь, но не крупный, а пони. Возможно, и осел. Этот, в середине толпы, происходил от льва. У него было тяжёлое царственное лицо. Каждая черта в нем была тяжела и значительна. Алена догадалась, что это директор. Директор молчал, но внимание всех людей было направлено в его сторону, как стрелка компаса к северу.
Какой-то человек что-то говорил директору, суетясь словами и интонацией. Директор слушал, и по его лицу было заметно, что ему это неинтересно. У директора было такое выражение, будто ему тоже все надоело. Но не сегодня, как Алене, а лет двадцать назад. И с тех пор каждый день. Это было застарелое хроническое «надоело».
Что ему надоело? Работа? Нет. Он, похоже, любил и понимал своё дело. Мужчине дело не надоедает.
Жизнь? Нет. После пятидесяти люди понимают и ценят жизнь.
Может быть, он мучает женщину и мучается сам? А может быть, он мучает двух женщин и мучается вдвойне.
Директор слушал человека, который что-то пришёптывал и приплевывал ему на ухо — доказывал, что он тот самый гений, которого ищут, ищут, не найдут. Директор, должно быть, слышал это не раз. Ему хотелось сказать: «Да замолчите вы, надоело». Но перебивать было неудобно. Он слушал терпеливо, и глаза его были свинцовые…
Алена поднялась со стула. Переходила глазами от одной головы к другой. Николаева не было. Она сначала почувствовала, что его нет, а потом уж увидела, что его действительно нет. Пропустить его она не могла. Значит, его нет и не было.
Алена протиснулась к директору и спросила:
— А где Николаев?
Директор посмотрел на Алену, будто она была движущийся предмет. Не «кто», а «что».
— Какой Николаев? — не понял директор.
— Из отдела технической информации, — подсказали за спиной.
— А… Николаев, — вспомнил директор. — А в самом деле, где Николаев? Почему его нет?
— Может, забыл? — предположил тот, что нашёптывал.
— Ну, нет… — сказал другой.
— Почему же нет? — оживился директор. — Вполне мог и забыть. Молодой человек, а никакой ответственности. Никакого тщеславия!
— На себя лучше посмотрите, — обиделась Алена.
— В каком смысле? — Директор посмотрел на Алену. В его глазах обозначилось любопытство.
