– Послушайте, – чуть не плача, выпалил Оуэн. – Я думал, она сбежала в Лондон! Думал, ей там хорошо будет, найдет там все, чего хотела. Она этого…
– Спасибо, мистер Морган, – объявил неумолимый коронер.
Оуэн опустился на стул и закрыл лицо руками.
Что-то мелькнуло у Дэйзи в памяти. Что-то такое говорил Тэд Рупер… Что? Мысль мелькнула и ушла, потому что коронер вызвал Бена.
С каменным лицом, бледнее обычного Гудмен дал свои краткие показания. Грейс Мосс не вернулась после положенного ей обычного выходного вечера в среду, тринадцатого декабря. Леди Валерия поручила ему в случае возвращения горничной выплатить ей положенный остаток жалованья и рассчитать ее. Он не видел Грейс с тех пор и до вчерашнего дня, когда пришел в зимний сад вскоре после того, как было обнаружено и опознано тело. Попросив оповестить полицейских, он остался на месте сторожить тело до их прибытия. Бен сел.
Бесстрастный рапорт инспектора Даннета не добавил к этому ничего нового. Имя Дэйзи не упоминалось, но почему-то эта тактичность не радовала ее. Ее свидетельские показания были бы не хуже мужских, если не лучше.
– Доктор Седжвик.
Упитанный доктор излагал все мудреными медицинскими терминами, но Дэйзи не зря всю войну проработала в госпитале. Покойная пролежала под землей несколько недель, более точный срок невозможно установить по прошествии такого времени. Однако вследствие холодной зимней погоды и защитного слоя грунта тело сохранилось в превосходном состоянии.
Как и говорил уже Дэйзи сержант Шоу, причиной смерти Грейс явился удар тупым предметом в затылочную часть головы, причем силы удара хватило, чтобы пробить череп. Простое падение не могло бы привести к подобным результатам, к тому же на теле отсутствовали повреждения, сопутствующие падению с высоты. Точнее, нарушения целостности кожного покрова и гематомы – ушибы и ссадины, перевела про себя Дэйзи – на лице, коленях и передней части тела позволяли предположить, что жертва упала ничком или непосредственно перед смертью, или непосредственно после нее.
Доктор Седжвик сделал паузу перевести дух, а коронер воспользовался ею, чтобы подытожить сказанное в понятных присяжным юридических терминах.
– Я нигде не ошибся, доктор? Прошу вас, продолжайте.
– Покойная, – на этот раз доктор выдержал паузу исключительно ради драматического эффекта, – находилась на третьем месяце беременности.
Зарычав, как зверь, Стэн Мосс вскочил на ноги и потряс тяжелым, как кузнечный молот, кулачищем в направлении доктора. По публике, в особенности по скамьям прессы пробежал возбужденный шепот. Коронер постучал молотком по столу, махнул рукой и пересек сцену, чтобы переговорить с присяжными.
Когда шум в зале поутих, он вернулся на свое место и снова трижды стукнул молотком.
– Господа присяжные, готовы ли вы вынести вердикт?
Председатель поднялся со своего места:
– Готовы, сэр. Мы считаем, это убийство, и совершено оно неизвестным лицом или неизвестными лицами.
– Тогда я переношу заседание на две недели, дабы полиция имела возможность расследовать это дело надлежащим образом.
Похоже, не одна Дэйзи испытала разочарование этим решением. По залу пронесся негромкий ропот. Инспектор Даннет и сержант Шоу поднялись на сцену переговорить с коронером. Бен и Дэйзи вместе с остальной публикой потянулись к выходу.
Оказавшись на улице, люди не спешили возвращаться к своим повседневным делам и продолжали топтаться у входа. Когда Дэйзи, щурясь, вышла на свет, от толпы отделилась долговязая, нескладная фигура.
– Филипп? Что, бога ради, ты здесь делаешь?
– Привет, старушенция. Прочитал в утренней газете, какие у вас тут страсти, и решил съездить, удостовериться, что у тебя все в порядке. Эй, а это еще что такое?
Дэйзи оглянулась. Из зала в сопровождении двух полисменов вышел Оуэн.
– Мистер Морган, – произнес инспектор. – Вам придется проследовать с нами в отделение для оказания помощи следствию.
– Убийца! – взревел Стэн Мосс, бросившись на садовника с кулаками. Перед ним вдруг возникла массивная туша сержанта Шоу. Репортеры защелкали затворами фотоаппаратов. – Гореть тебе в аду, грязный валлиец, чтоб тебя! – продолжал кузнец.
Даннет взял Оуэна за локоть, и они двинулись вперед. Толпа расступалась перед ними. Молодой садовник шел, как сомнамбула, явно оглушенный происходящим.
– Ну, ладно, – с облегчением вздохнул Филипп. – Если они заполучили кого надо, мне не стоило и беспокоиться.
– Но его же не арестовали, – возразила Дэйзи.
– А это что-нибудь меняет? Смотри, как бросились за ними все эти шакалы-газетчики. Уж они-то знают, что это значит.
– Если так, – в ярости вскинулась Дэйзи, – они взяли не того, кого надо. Оуэн этого не совершал. Его просто назначили козлом отпущения!
– Эй, старушка, а я-то тут при чем? Что ты на меня накинулась?
– Извини, – спохватилась Дэйзи. – Ты здесь действительно ни при чем, Филипп. Я злюсь на этого трусливого тупицу Даннета и на себя тоже. Его не интересовало то, что могла бы сообщить я, а я сидела в сторонке, не мешая повернуть все так, как это удобно ему.
– А чем это ему удобно? И вообще, кому это «ему»?
