Стих гром орудий, удушливый пороховой дым стелется над баррикадами, поднимаясь к зубчатым башням страшной крепости. Победа! Все новые и новые узники вываливаются на свободу, мотая ушами, стуча когтями по гладкому паркету. Вскоре уже целая свора собак путалась под ногами сыщика домашних животных, а Холмса нигде не было видно. Что же делать? Где же его искать? С минуты на минуту охранник услышит шум в доме, и тогда…
Лешку осенила внезапная мысль — на фотографии Холмс залезал под кресло, а что, если и сейчас щенок спрятался и не хочет выходить?
Он принялся заглядывать под диваны.
— Холмс! Холмсик!
Под большим резным шкафом что-то зашуршало, и оттуда выбежал серебристо-серый щенок — хвост крючком, уши как у плюшевого медвежонка… Он!
Со щенком за пазухой Лешка бросился вон из дома. Вся собачья рать с лаем кинулась вслед за ним.
Человек на веранде бросил сигарету и с изумлением прислушался.
— Ишь ты волки! — выругался он. — Опять в побег?
Вытащив из кармана газовый баллончик, он шагнул в дом и тут же был повален и затоптан лавиной разномастных собак.
Лающие беглецы рассыпались по саду, и начался ужасный кавардак.
съемочная группа увидела громадных, свирепого вида псов, прорывающихся к воротам. Первым дрогнул режиссер, а за ним кинулись врассыпную все остальные. Оператор пытался спрятаться за камерой. Толстячок отмахивался мегафоном. Те, кто придерживали канат воздушного шара, разбежались, а один самый ловкий стал карабкаться вверх. Лишь суровые пиротехники выполнили свой долг до конца. Они запустили салют и только потом бросились спасаться.
Правда, фейерверк вышел несколько преждевременным, и не все петарды были установлены правильно. Некоторые из них рванули прямо над землей, другие зашипели, как змеи, закрутились и, оставляя за собой дымящийся шлейф, понеслись за убегающими людьми.
— Я же говорил — клоуны приехали! Ура!! — восторженно вопил Кирюшка, бегая вприпрыжку за режиссером, который носился вокруг автобуса, не выпуская из зубов дымящейся сигары. Двери были закрыты, и ошалевший режиссер наматывал круг за кругом, выбрасывая голенастые, как у страуса, ноги.
Все смешалось в кучу — напуганные рекламщики, остервенело лающие псы, зеваки, которые приняли все это за веселый номер. А между ними то тут, то там вспыхивали разноцветные огненные шары, осами взвивались крутящиеся петарды, шипели дымные фонтаны искр, с адским грохотом извергающиеся в небеса.
Это было похоже то ли на последний день Помпеи, то ли на массовые гулянья залетевшей сюда эскадрильи летающих тарелок.
Последними во всеобщее веселье включились гигантские буквы ПР. Они долго шипели, а потом вдруг начали выбрасывать снопы пламени, будто это готовился к взлету реактивный истребитель. И действительно взлетели, но не высоко. Обе буквы описали огненную дугу, со страшным грохотом приземлились и запрыгали по газону.
Пилот воздушного шара, видя такую канонаду на земле, постарался от нее оторваться, справедливо рассудив, что какая-нибудь из петард может и в корзину влететь. Он прибавил газу, шар рванулся вверх.
Несчастный, повиснувший на страховочном канате, заорал диким голосом и разжал пальцы. Тело со свистом рухнуло на пробегавших телохранителей. Получилась отличная куча мала. Когда все ее участники разобрались, где чьи руки-ноги и смогли встать, оказалось, что в руках прыгуна очутился снятый с предохранителя пистолет охранника, а у охранника чудесным образом пропало заикание, которым он страдал с детства.
Перепрыгивая через собак, уворачиваясь от дымящих петард, Лешка бежал по двору с ликующим криком:
— Я нашел его! Я нашел Холмса!!
Настя кинулась навстречу.
— Холмсик!!
Сыщик домашних животных, скромно улыбаясь и вытирая со лба пороховую гарь, протянул ей тявкающего щенка.
Она прижала к себе плюшевого Холмса. Глаза Насти сияли от радости.
— Спасибо, Леша! Спасибо вам всем, всем, всем…
Канонада затихала. Казалось бы, все уже позади. И тут началось совсем уже непонятное: на дикой скорости во двор влетели неизвестно откуда взявшиеся микроавтобусы. Еще на ходу дверцы раскрылись, и оттуда начали сноровисто выпрыгивать люди в камуфляжной форме, в масках с прорезями для глаз и с автоматами. Они принялись быстро укладывать на землю всех присутствующих. Из толпы зевак выскочили незаметные до этого крепкие парни и стали им помогать.
Никто не мог ничего понять — похоже было, что подъехала новая съемочная группа, и вместо рекламного клипа здесь начинали репетировать захватывающий боевик.
— Ого-го! Давай-давай! — радовался Кирюшка. — Ух ты!
Кое-кто из зевак пытался было возражать против участия в предполагаемых съемках, но пятнистее бойцы с громкими криками щелкала затворами автоматов, и этот веский аргумент оказывал должное действие.
Через минуту двор уже напоминал нечто вроде пляжа, только люди на нем лежали одетые, а разгуливающие между ними бойцы заботливо надевали некоторым наручники. На краю "пляжа" отдыхал и незадачливый почтальон. Удушливый дымок поднимался над его прожженной фуражкой.
