Тайна Золотой долины. Повесть полностью

- Нет, давай лучше так, - забеспокоился Лёвка. - Лучше полезете вы с Димкой, а я буду сидеть здесь… И вас охранять.

- Скажи спасибо, Большое Ухо, что тебя Дублёная Кожа не слышит. Он бы уж расписал твою хвалёную храбрость.

- Да я не боюсь его, Молокоед, - залепетал Лёвка. - Я только темноты боюсь и летучих мышей.

- Возьми, Фёдор Большое Ухо, себя в руки! - сурово сказал я, так что в моем голосе зазвенела сразу сталь и несгибаемая воля. - Стыдись, Большое Ухо! Ты же землю ел![44]

Когда Димка принёс всё необходимое, я дал каждому по карманному фонарику, а себе, кроме того, взял фонарь «Летучая мышь» и лесы.

- А теперь подождите здесь. Я полезу, посмотрю, есть ли там проход.

Я хотел спрыгнуть в воронку, но она была довольно глубока, внизу виднелся выступ, а над ним вбитый в стенку колышек.

«Ловко устроился старичок!» - подумал я, спустился в воронку и сразу нашёл в стенке широкий ход, в который свободно мог пролезть человек. Я посветил в отверстие фонариком и убедился, что ход длинный.

- Прыгайте! - махнул я рукой ребятам. - Только сначала Мурку спустите.

Димка подал мне собаку, а потом спустился сам. Я привязал конец лесы к камню и стал её разматывать. Это было мне нужно для того, чтобы на обратном пути по этой лесе найти выход из пещеры.

- Слушай, Молокоед! - заговорил опять Лёвка. - Ты дай мне один конец лески, а я его буду здесь держать… В случае опасности ты дёрни за леску, и я сразу примчусь к вам.

Мне стало жаль трусишку, и я дал ему конец лески. Пусть сидит, держит, это всё-таки надёжнее, чем привязывать её к камню.

- Только, смотри, крепче держи! - сказал я ему, чтобы и Лёвка проникся сознанием ответственности.

Ход вначале был узким, потом расширился, в нём свободно можно было идти стоя. Тут мы увидели сталактиты и сталагмиты, и струйки воды на камнях, и летучих мышей, которые, между прочим, не могли погасить наших фонариков, и всё, что принято расписывать в романах о подземельях.

Я размотал уже больше половины стометровой лески, а пещера всё уходила вдаль. Ничего, что выдавало бы присутствие человека в этом подземелье, не было. По стенам медленно ползли струйки воды, пахло сыростью и извёсткой, было темно и тихо.

Мурка уже освоилась с пещерой и бежала впереди, временами оглядываясь и поджидая нас. Тогда глаза её вспыхивали в свете фонарика зелёным огнём, как у волка. От этого становилось страшно, почему-то вспоминались «Майская ночь, или «Утопленница»» и страшная «Собака Баскервиллей».

Наконец, ход раздвоился: узкий вёл налево, а широкий продолжался прямо. Стометровая леска уже кончилась, я привязал к ней вторую, и мы пошли дальше по широкому ходу. Скоро от него стали отходить в обе стороны всё новые и новые коридоры.

Наконец, пещера закончилась широким, как бы это сказать, залом.[45] Иначе, пожалуй, и не скажешь, потому что сверху спускались вроде люстр огромные белые сталактиты, а стены сверкали и переливались тысячами огоньков.

- Смотри-ка, Вася! - прошептал Димка.

У его ног лежал, оскалив зубы, человеческий череп, а рядом валялись остатки скелета. Что там ни говори, а мне сначала стало не по себе. Димка тоже оробел. Только Мурка спокойно обнюхала череп и пошла выписывать круги по подземному гроту.

Когда мы освоились немного и перестали бояться человеческих костей, я решил испытать Лёвку и с силой два раза дёрнул за леску.

- Что ты? - ухмыльнулся Димка. - Да разве этот трус придёт!

Но вдали сразу забрезжил свет. Сначала он был неподвижным, потом стал колыхаться, как луч прожектора, освещая то одну, то другую стену, а иногда скользил по потолку. Чувствовалось, что свет идёт от фонарика.

«Не может быть, чтобы Лёвка так быстро прибежал, - подумал я. - Неужели это?..»

- Старик! - шепнул Димка, обеспокоенный той же мыслью, что и я.

В самом деле, что, если это он?

- Гаси фонарик! - Я моментально сообразил, что без света мы окажемся в более выгодном положении, чем наш загадочный противник.

Мы очутились в кромешной тьме. Даже Мурке от этого, видимо, стало боязно, потому что она прижималась к моим ногам и заискивающе колотила меня хвостом по коленям.

А свет приближался. Вот на одном из поворотов ярко блеснул фонарик, и мы с Димкой на какое-то мгновение оказались освещёнными, но я рванул Димку за руку и почти затащил его за выступ стены.

Мурка осталась стоять посреди пещеры. Она вся поджалась и замерла, её глаза горели, как изумруды.

Я невольно вынул из-за пояса топор и взял его в правую руку.

Теперь фонарик все время светил нам в глаза, я уже слышал спотыкающиеся шаги.

Мурка занервничала. Уши её ещё больше насторожились, она то пятилась, то порывалась броситься вперёд, то и дело принималась рычать. Вдруг она сорвалась с места и пулей умчалась в темноту.

Мы ждали, что сейчас услышим её злобное рычание, лай и шум схватки человека с собакой. Вместо этого до нас донеслось её радостное повизгивание и ворчание Фёдора Большое Ухо.

- Да ну тебя, Мурка, к свиньям собачьим. Отстань! Не до тебя…

Наконец, Лёвка вынырнул перед нами.

- Что случилось? - спросил он, запыхавшись.