Теперь, когда война и все трудности и лишения, неизбежно с ней связанные, стали уже достоянием истории, думаю, что пришло, наконец, время открыть миру ту выдающуюся роль, которую сыграл мой друг Пуаро в момент национального кризиса. Эта тайна в свое время была известна только нескольким людям. Ни слова об этом не должно было просочиться в прессу. Но теперь, когда необходимость в строгом соблюдении её отпала, я считаю, что было бы только справедливо, чтобы вся Англия узнала, чем она обязана моему тщеславному маленькому другу, чей могучий интеллект, к счастью, сумел вовремя предупредить нависшую над страной катастрофу.
Однажды вечером, после обеда - надеюсь, читатель извинит меня, если я не назову точную дату, достаточно сказать, что это случилось в то время, когда разговоры о сепаратном мире повторялись на все лады всеми, кто ненавидел Англию - мы с моим другом сидели в своей квартире. После того, как меня по ранению списали в резерв, я по собственному желанию начал службу во вспомогательных частях. Постепенно у меня появилась привычка по вечерам заглядывать к Пуаро - посидеть у камина и поболтать о тех делах, расследованием которых он занимался в то время.
В тот самый вечер я все пытался вытянуть из него, что он думает по поводу событий, о которых тогда кричали все газеты - о попытке покушения на мистера Дэвида МакАдама, премьер-министра Великобритании. Увы, цензура тогда работала на совесть. Ее недремлющее око было повсюду. В многочисленные газетные публикации не просочилось ни слова о подробностях этого страшного дела - ничего, кроме того, что премьер-министр лишь чудом остался жив. Пуля только слегка задела ему щеку.
Помню, как я возмущался небрежностью нашей полиции, по чьей небрежности или некомпетентности чуть не произошло столь кошмарное преступление. Я ни одной минуты не сомневался, что наводнившие Великобританию германские агенты дорого бы дали за то, чтобы покушение удалось. "Неистовый Мак", как окрестили его члены его собственной партии, вел неуклонную и непримиримую борьбу с теми, кто старался, и не без успеха, склонить общественное мнение к мысли о сепаратном мире с Германией.
Он был не просто премьер-министр Великобритании - он и был сама Великобритания. Убить его значило бы нанести сокрушительный удар по могуществу Британской империи. Фигурально выражаясь, это значило бы перерезать горло британскому льву.
Пуаро хлопотливо оттирал крошечной губкой какое-то едва заметное пятнышке на рукаве своего серого костюма. В мире не было второго такого чистюли, как Эркюль Пуаро - аккуратность и порядок были его божествами. Полностью погрузившись в это занятие, он, похоже, напрочь забыл о моем существовании и даже не чувствовал запаха бензина, от которого в комнате едва можно было дышать.
- Потерпите, мой друг, ещё минута - и я в вашем распоряжении. Я уже почти закончил. Это кошмарное грязное пятно - гадость какая! Ну вот, кажется, я наконец справился с ним! Уфф! - И он торжествующе взмахнул губкой.
Улыбнувшись, я закурил сигарету.
- Было что-нибудь интересное за последнее время? - помолчав немного, полюбопытствовал я.
- Как вам сказать? Помог...как это сказать?... ах да, поденщице отыскать мужа. Трудное дело, скажу я вам. К тому же требующее огромного такта. Знаете, Гастингс, у меня с самого начала были кое-какие подозрения. Что-то мне подсказывало, что этот самый муж не слишком обрадуется, когда его найдут. Как бы вы поступили на моем месте? Что касается меня, признаюсь, все мои симпатии были на его стороне. Только вообразите себе, беднягу и за человека-то не считали. Вот он и предпочел исчезнуть.
Я рассмеялся.
- Ну, наконец-то! Это грязное пятно - его больше нет! Ну, друг мой, я в вашем распоряжении.
- Я хотел спросить, что вы думаете об этом покушении на МакАдама?
- Чепуха! Детские забавы! - презрительно фыркнул Пуаро, - Как можно принимать всерьез подобный вздор? Стрелять из винтовки...фи! Что за ерунда! Такие вещи уже отошли в прошлое!
- Однако на этот раз он, кажется, едва не поплатился жизнью, осмелился напомнить я.
Пуаро возмущенно всплеснул руками. Он уже открыл было рот, чтобы возразить, как вдруг нас неожиданно прервали. В дверь осторожно постучали. Потом она приоткрылась и в щель просунулась голова квартирной хозяйки. По её словам, внизу Пуаро спрашивают два джентльмена.
- Они не сообщили мне, как их зовут, сэр. Но просили передать, что дело чрезвычайно важное.
- Проводите их наверх, - велел Пуаро, аккуратно разглаживая складку на своих серых брюках.
Через пару минут на пороге нашей комнаты появились двое джентльменов. Сердце мое на мгновение остановилось, а потом вдруг заколотилось, как сумасшедшее, когда в одном из них я безошибочно узнал не кого-нибудь, а самого лорда Эстера, известного всей стране председателя палаты общин. Лицо его спутника, мистера Бернара Доджа, было знакомо не только мне, но и всей Англии. Это был член военного кабинета, а, кроме того, насколько мне известно, ближайший друг премьер-министра.
