- Вы подозреваете, Гастингс, что у Лоуэна был на Девенхейма зуб. И что же вы под этим подразумеваете? То, что Девенхейму пару раз удалось подставить Лоуэну ножку? А вам никогда не приходило в голову что, могло быть наоборот? Но ведь тогда он вряд ли затаил бы злобу на Девенхейма, верно? Разве вы станете сердиться на человека, над которым одержали верх? Скорее уж, это он сделался бы вашим врагом. Так что если между ними и была скрытая неприязнь, но исходила она, скорее, от Девенхейма.
- Но послушайте, не можете же вы отрицать, что он солгал, когда сказал, что ни на минуту не выходил из кабинета?
- Конечно, он солгал. Ну и что, Гастингс? Скорее всего, бедняга попросту испугался. И по-человечески это понятно. Если вы помните, как раз в это время из озера выловили одежду пропавшего. Чего же вы от него ожидали? Впрочем, как это обычно бывает, лучше бы он сказал правду.
- А четвертый пункт?
- Вот тут я с вами совершенно согласен. Если рассказанное Келлеттом правда, то Лоуэн и в самом деле имеет самое прямое отношение к этой запутанной истории. И именно это и делает её столь захватывающей.
- Стало быть, кое-что важное я все-таки заметил? - саркастически спросил я.
- Возможно, возможно, - промурлыкал он, - но при этом пропустили два наиболее существенных момента - те самые, что, скорее всего, и приведут нас к разгадке этого дела.
- Умоляю вас, Пуаро, скажите, что вы имеете в виду?
- О, извольте! Во-первых, эта внезапная мания скупать драгоценности, которая в последние годы овладела мистером Девенхеймом. А во-вторых, его поездка в Буэнос-Айрес этой осенью.
- Пуаро, вы меня разыгрываете.
- Уверяю вас, Гастингс, я серьезен, как никогда. Ах, черт возьми, остается надеяться только, что инспектор Джепп не позабудет о моей маленькой просьбе.
Но полицейский инспектор, судя по всему, не намерен был отступать. Спортивный азарт не позволил ему бросить его затею. К тому же мысль оставить с носом самого Пуаро была слишком заманчивой, чтобы бросить все на полпути. На следующее утро часы ещё не успели пробить одиннадцать, как Пуаро получил от Джеппа телеграмму. По просьбе моего маленького друга я вскрыл её - там была всего одна коротенькая фраза:
"Муж и жена с прошлой зимы занимают отдельные спальни".
- Ага! - ликующе воскликнул Пуаро, - А теперь у нас лето! Так оно и есть! Вот она - разгадка этого дела!
Я ошеломленно уставился на него.
- Скажите, друг мой, у вас случайно нет вкладов в банке "Девенхейм и Сэмон"?
- Нет, - неуверенно пробормотал я, не совсем понимая, к чему он ведет. - А почему вы спрашиваете?
- Потому что если есть, то я посоветовал бы вам немедленно забрать все до последнего гроша - пока не стало уже слишком поздно!
- Но почему? Что вы имеете в виду?
- Я уверен, что они на грани банкротства. Это вопрос нескольких дней. Кстати, вы напомнили мне о том, что надо бы послать телеграмму Джеппу. Гастингс, прошу вас, дайте мне карандаш и что-нибудь твердое, на чем писать. Так, отлично. "Советую вам немедленно изъять деньги из известного вам банка". Уверен, это его заинтригует. Ах, наш добрый Джепп! Представляю, как у него глаза полезут на лоб! Знаете, Гастингс, мне даже немного жаль его! Ведь бедняге придется мучиться неизвестностью до завтрашнего утра. Или даже до послезавтра!
Разумеется, я решил, что он меня разыгрывает. Однако события следующего утра заставили меня взглянуть на маленького бельгийца совсем другими глазами. В конце концов, пришлось признать, что я снова, в который уже раз, недооценил гениальность Пуаро. Все утренние газеты пестрели заголовками о банкротстве, постигшем фирму Девенхейма. Судя по всему, неожиданное исчезновение известного банкира заставило полицию заинтересоваться состоянием дел в его фирме, и оказалось, что банк уже давно находился на грани краха.
Не успели мы покончить с завтраком, как дверь распахнулась и в нашу комнату влетел запыхавшийся Джепп. В левой руке у него была зажата смятая газета, в правой - телеграмма, накануне отправленная ему Пуаро. Швырнув её на стол перед нами, он подскочил к моему другу и оглушительно заорал:
- Откуда вам это стало известно, а, Пуаро? Черт меня побери, как вы об этом пронюхали?!
Пуаро кротко улыбнулся.
